Православно-исламский диалог как фактор гармонизации этноконфессиональных отношений

16.11.2011


         Диалог (греч.- разговор, беседа) – форма коммуникативного взаимодействия двух или нескольких лиц, сторон. Диалог религиозный, межконфессиональный предполагает дискуссии, переговоры, консультации в поисках  взаимопонимания; обсуждение вопросов, затрагивающих межконфессиональные отношения, урегулирование конфликтов; выработку взаимоприемлемых основ для заключения соглашений, координации действий, сотрудничества в различных сферах жизни общества и т.д.

       В.С.Глаголев дает развернутое определение (характеристику) межрелигиозному диалогу: «Диалог межрелигиозный – совокупность обсуждений различных теологических, религиозно-нравственных, общественно-политических и социально-культурных  и других вопросов, развертывающихся между представителями разных религий и релииозных объединений  с целью  выработки общей т.зр. или сходных подходов».[1]

         Автор прав, отмечая, что  идеологи и иерархи «традиционных» религиозных структур крайне неохотно идут на взаимные уступки в догматике и религиозном культе.[2]  То, что иудеи, христиане и мусульмане никогда не пойдут на уступки друг другу по вопросам догматики и культа говорит не только исторический  опыт, но  и современная практика. Этого и не требуется  от различных  религий -   каждая останется  на своих догматических позициях.

        Всемирная конференция «Религиозные деятели за спасение священного дара жизни от ядерной катастрофы (Москва, 10-14 мая 1982 г.)»,  в обращении к руководителям и последователям всех религий, в частности, подчеркнула: «Мы придерживаемся различных религиозных убеждений…Мы не стремимся к слиянию наших мировоззрений. Наши точки зрения на реальность остаются отличными  друг от друга. Мы бескомпромиссно придерживаемся наших различных религиозных убеждений. Несмотря  на эти различия, мы можем совместно утверждать то многое, что дорого всем нам. Жизнь  - это священный дар, который  дано лелеять и развивать. Мир – это необходимое качество жизни.  Война противоречит жизни. Любовь, сострадание и забота обо всех приносит мир и делает жизнь стоящий…Ненависть, агрессия и алчность ведут к войне, и губит жизнь. Необходимо бороться против несправедливости и насильственной нищеты и уничтожать их. Преследование собственных интересов за счет наших ближних противно всем религиям. Религии должны учиться понимать и ценить  друг друга (курсив – Л.Б.)»[3].

        Эти слова, сказанные  четверть века назад, сохраняют свою актуальность и сегодня. Это проблемы войны и мира, экологии, социального неравноправия, этноконфессиональных отношений (конфликтов), наркомании, алкоголизма, демографии, глобализма, благотворительности и другие, которые требуют активного взаимодействия всех конфессий в целях выработки совместных мер для стабилизации общества, предотвращения социально-политических и этнорелигиозных конфликтов.

       Диалог между людьми разных политических взглядов, национальностей и вероисповеданий всегда ведется в целях достижения взаимопонимания и установления социально-политического, этноконфессионального согласия. Формами политического диалога являются: парламентские дебаты, дипломатические переговоры, согласительные комиссии, конференции, «круглые столы»  и др. Даже взаимное признание участниками диалога права на разногласие, различные взгляды на те или иные проблемы служит (или может) служить необходимой предпосылкой  для консенсуса,  компромисса.

        Однако диалог следует понимать не только как форму обмена мнениями в целях достижения консенсуса, но и как принцип социальной жизни, как политический инструмент, без которого любая общность людей катастрофически дезинтегрируется. Отсутствие или ограничение диалога как приоритетного принципа функционирования социума и власти характеризует их антидемократическую, тоталитарную сущность.

       Межконфессиональный диалог - это не просто общение теологов различных конфессий, где обсуждаются религиозные догматы или ведется сравнительный анализ различных источников, толкований и религиозной практики. Диалог в сфере конфессиональных отношений является важным элементом внутренней и внешней государственной политики,имеющим специфическую стратегию и тактику. Гармонизация межнациональных отношений в современной России во многом  зависит от гармонизации межконфессиональных отношений. Один из известных западных теологов-модернистов Г. Кюнг отмечал, что мира между нациями не может быть без мира между религиями. А мира между религиями не может быть без диалога между ними.[4] Если бы национальные меньшинства могли  решать проблемы сохранения и развития своей национальной культуры, языка, политического суверенитета светскими, демократическими средствами, то для религии осталось бы  меньше места в решении  сложного,  и  злободневного   вопроса, каковым  является национальный вопрос.

       Таким образом, диалог между православием и исламом в условиях современной России выходит за рамки чисто конфессиональной проблемы, все более отчетливо приобретая значимость общеполитической.

       Актуализация такого диалога связана с коренными изменениями в политической и духовной жизни народов на всем постсоветском пространстве: во-первых, выдвижением религиозного факторана роль определяющего (в большей или меньшей мере) политическую обстановку в бывших советских республиках. Как известно, среди неславянских народов СССР, слитность национального и религиозного всегда воспринималась как норма, поэтому в эпоху суверенизации и бурного пробуждения национального самосознания «традиционная» конфессия (ислам) стала главным фактором духовного и политического единения нации.

       Во-вторых, актуализация православно-исламского диалога связана с четко обозначившейся тенденцией усиления влияния религиозного  фактора,возрастания его роли в жизни общества. В условиях современного идейного плюрализма именно религия обладает наибольшей мобилизующей силой: религия не только интимное дело каждого, но и существенная часть цивилизации. Поэтому чем больше народ обеспокоен судьбами своей цивилизации, тем с большей легкостью политикам удается манипулировать свойствами религии объединять и мобилизовывать народ в собственных политических интересах. 

       В-третьих, актуализация православно-исламского диалога связана с бурным ростом политического и духовного влияния исламав России и во всем мире, выступившем в качестве равноправного партнераи даже соперника христианства вообще и православия, в частности. Этому в большой  мере способствовало разрушение мировой колониальной системы, освободившей десятки мусульманских стран и народов от колониальной зависимости Запада (христианства), а дальнейшееобогащение этих стран за счет нефти и других полезных ископаемых, поставленных на службу социально-экономического и культурно-нравственного возрождения мусульманских народов, в корне изменило международный статус стран исламского мира.

        Мусульманский мир сегодня выступает как политически самостоятельный и богатый, с которым вынуждены считаться и иметь партнерские отношения самые развитые страны и международные организации, а сформировавшаяся под его эгидой  мусульманская умма, стала влиятельной и привлекательной для всех мусульман, в том числе - для мусульманских общин России.

        Межнациональные отношения требуют  межрелигиозного диалога в качестве  существеннейшего  компонента  общего культурного диалога. А проблема межрелигиозного диалога  оказывается  необычайно актуальной  не только  в сфере  сугубо  межрелигиозных  взаимоотношений, но становится  фактором, оказывающим  влияние  на культурную, социально - экономическую и политическую жизнь общества.

       На пути  развития и углубления такого диалога  сегодня  существует  немало препятствий, в частности, распространение  радикального  религиозного фундаментализма, сторонники которого имеются во всех конфессиях, и который  в принципе отрицает  диалог как  общение участников  равного достоинства. Под фундаментализмом в данном случае понимается  не стремление восстановить  традиционный религиозный  образ жизни, но радикальное  религиозно-политическое  движение, направленное на борьбу с гуманистическими ценностями современного плюралистического общества.

        Но главным препятствием межрелигиозному диалогу   является   не  столько радикальное  религиозное фундаменталистское движение, сколько отсутствие  интереса к диалогу, желания участвовать в нем. Практически все религиозные организации  заняты внутренними  проблемами, борьбой с собственными «раскольниками».  Свою незаинтересованность вести диалог по острым религиозным, социально - экономическим, нравственным и др. проблемам  они  пытаются оправдать ссылками    на проблемы внутри  других конфессий, на отсутствие в них  единства, согласия,  не замечая при этом  собственных проблем.

         Между тем межконфессиональные отношения в России остаются крайне напряженными, что, безусловно, сказывается на состоянии  диалога между ними. Так, результаты социологического  исследования, проведенного в России социологами из университета Западного Мичигана В.Карповым и Е. Лисовской,  свидетельствуют о  распространении среди православных исламофобии. «Наши эмпирические данные явно свидетельствуют о высоком уровне и широком распространении религиозной нетерпимости в России. К примеру, среди людей, называющих себя православными, только 30% считают, что мусульманам можно позволить  проповедовать ислам публично, а по отношению к иудеям и представителям западных религий уровень толерантности падает до 26% и 17% соответственно»[5]. Причем, по мнению исследователей, «…мусульмане проявляют большую терпимость к православным, чем православные к мусульманам»[6].

         И  без того не простые отношения между православием и исламом за последнее время осложнились в связис преподаванием в  государственных  и муниципальных школах «Основ православной  культуры». В московской патриархии ОПК считают светским предметом.  Мусульманские лидеры уверены, что под видом ОПК в светских школах преподают «Закон божий».   

         «Мы понимаем востребованность знаний о религии  в современном обществе, особенно у молодежи. Понимает это и церковь. Но все понимают это по-разному, -  пишет заведующий кафедрой религиоведения  РГПУ им. А.И. Герцена (Санкт-Петербург) А.Гриценко. – Церковь имеет в виду  знание только православия »[7].

         «Борьба за введение «Основ православной культуры», конечно, стала уже притчей во языцех по своей продолжительности, ведь длится она ни много, ни мало восемь лет, а то и больше….Консенсуса в этом вопросе нет и не предвидится. Казалось бы, факультативное преподавание основ православной (исламской, буддийской и любой другой) культуры должно устроить  и ведомство Андрея Фурсенко, и религиозные организации, и верующих и неверующих педагогов. Но кто может гарантировать, что факультатив не превратится  со временем в «обязаловку» или – в лучших традициях советской школы – в предмет с добровольно-принудительным посещением? Напористость «борцов  с антирусскими силами» заставляет сомневаться в этом тех, кто настроен более либерально»[8].       

        Преподавание в ряде регионов РФ  предмета «Основы православной культуры» противоречит Конституции страны, считает глава Совета муфтиев России Равиль Гайнутдин: «Нас не могут не беспокоить попытки придать новые оценки российской истории, связанные с возвеличиванием  одного народа и принижением  роли других. В нарушение  принципа Конституции нашего государства в 74 субъектах введен в школах предмет «Основы православной культуры». …Преподавание только предмета «Основы православной культуры» ставит мусульман, иудеев и  буддистов в положение младших братьев... Если будет принято однобокое решение, вы закладываете бомбу на десятилетия вперед, и неизбежен конфликт, если сегодня будут преподавать культуру одной религии»[9],- сказал Р.Гайнутдин в беседе с министром образования и науки А. Фурсенко.

          В  этноконфессиональных отношениях  одна нерешенная проблема тянет за собой другую, создавая преграду на  пути к диалогу. 

        К сожалению, не услышанными остаются мудрые слова  архиепископа Ташкентского и Среднеазиатского Владимира (Иким) о принципах, на которых следует вести   православно – исламский диалог. Отметив в своей книге «…А друзей искать на Востоке», что христианство часто называют религией любви, а ислам – религией справедливости, владыка пишет: «Сущностное различие наших мировоззрений – в определении того, какое из двух этих чувств должно главенствовать при служении человека Богу. Но в земной жизни – справедливости не о чем спорить с любовью».[10]  И далее: «Выяснение общих черт наших религий – это та граница, которую не следует переступать в православно – мусульманском диалоге».[11] Как пишет епископ, в прошлом между христианами и мусульманами шла оживленная дискуссия по богословским  вопросам. Однако, отмечает архиепископ, в наше сложнейшее время, когда межрелигиозная напряженность подогревается искусственно и искусно (об одном таком факте сказано выше – Л.Б.), такое (богословская дискуссия) – непозволительная роскошь. «Заострение наших расхождений, обсуждение взаимно заведомо неприемлемых догматов, полемика не может принести ничего, кроме вреда. Это не нужно ни мусульманам, ни нам… Нам важно и действительно необходимо не рассуждать о тонкостях учений, а выявить основы для взаимопонимания и общих благих дел».[12]

        Как считают  эксперты,  не оправдались надежды на создание стабильной структуры для институализированного межрелигиозного диалога, связываемые с созданием  при Президенте Российской Федерации Совета по взаимодействию с религиозными объединениями. Не оправдывает своего назначения  и Межрелигиозный совет России (МРС), который был призван стать  органом межконфессионального диалога. В этих условиях, видимо, государству придется стать арбитром в налаживании межконфессионального диалога, поскольку сами лидеры  конфессий оказались не в состоянии из-за внутренних противоречий наладить конструктивный диалог.   

          По мнению А. Малашенко, отсутствие в современной России  настоящего богословского исламо - христианского диалога объясняется, наряду с другими причинами и тем, что ни у православных, ни у мусульман нет  богословов, способных его вести.[13]  По мнению М.Смирнова, подлинный диалог христианства с другими религиями, включая иудаизм и буддизм, возможен только в условиях секулярного общества, когда ни у одной религии не будет особых привилегий от государства[14].  Видимо, автор полагает, и не без основания, что в нашей стране есть конфессия, которая  пользуется у государства особыми привилегиями. Поскольку наше общество не является подлинно  секулярным, то  исламо - православного диалога  как системы не приходится ожидать в ближайщем будущем.

         Не вызывает оптимизма и позиция Ю.В. Максимова, высказанная им  по поводу будущего исламо-христианского диалога в рецензии на хрестоматию «Христиане и мусульмане: проблемы диалога. М., Библейско-бгословский институт св. апостола Андрея, 2000»: «Приговор неизбежности религиозного плюрализма – парадигма современного религиозного мышления на Западе. У нас она, к счастью, не смотря  на все усилия либеральной прессы, пока все  же не прижилась, и ценности, постулируемые ей, остаются чуждыми как для воцерквленного христианина, так и для простого человека. В этой связи восторженная «диалоговедческая» патетика большинства статей сборника вряд ли будет разделена российским читателем, не считая, конечно, «малого стада» приверженцев «планетарного экуменизма»[15].

          Иного мнения придерживается мусульманский богослов Мухаметзянов Айрат-хазрат: «Православие  и ислам могут сыграть большую роль в устойчивом развитии страны только при условии, если между ними будет налажен равноправный диалог, который предполагает, прежде всего, признание обеими сторонами равноценности и близости основных положений двух религий, широкомасштабное разъяснение этой идеи среди православных и мусульман».[16] Автор задается вопросом: «…возможен ли такой диалог между двумя религиями, имеются ли в их вероучениях ценностная основа для такого диалога?»[17]. Для него ответ очевиден: «Да, возможен. Вероучение ислама содержит ряд принципиальных положений, которые делают реальным его диалог с христианством по множеству религиозных и нравственных проблем»[18].

        Сложившаяся атмосфера взаимной подозрительности и недоверия  отнюдь не способствует  религиозному  диалогу. Между тем у религиозных организаций нашей страны накопилось немало острых вопросов, требующих совместного обсуждения и принятия согласованных решений. О некоторых из них уже говорилось выше. В условиях  современных этнополитических конфликтов, которым пытаются придать религиозный характер, чрезвычайно важны не  только заявления представителей  конфессий о своем отрицательном отношении к этим конфликтам, а консолидированное совместное выступление, общая позиция духовных лидеров по  их предотвращению.

        Диалог между конфессиями не может ограничиваться  только по этноконфессиональным конфликтам, которые являются следствием серьезных проблем в сфере экономики, политики, межнациональных и межконфессиональных отношений. Предметом диалога может  и должен  служить широкий круг социальных проблем.         

         В марте 2006 г.  при Совете муфтиев России  была создана комиссия по исламо-православному диалогу. «Цель межрелигиозного диалога – не  прозелитизм, не обращение в свою веру, а просвещение, которое поможет лучше узнать друг друга, уважать друг друга и создать мир»[19], - сказал председатель комиссии, зампредседателя СМР М. Карачай.

        «Мы будем вести диалог не только с Русской Православной Церковью, но и с другими христианскими конфессиями и организациями, признанными в России и мире. У нас был очень хороший опыт общения с Католической Церковью, будем общаться и с протестантами, и с Католической Церковью, будем общаться и с протестантами, и толстовцами»[20], - подчеркнул секретарь комиссии, руководитель Русского мусульманского союза Искандер-Александр Казаков.

         Члены комиссии отметили важность развития отношений  и с «братьями-иудеями». Словом, Совет муфтиев России настроен на активный диалог со всеми конфессиями России, независимо от численности и укорененности, потому что иной формы согласования позиции, преодоления противоречий и гармонизации межконфессиональных отношений просто не существует.

        Однако Русская православная церковь в лице своего высокопоставленного представителя отреагировала на инициативу СМР резко отрицательно. Заверения организаторов комиссии не были приняты во внимание. РПЦ не приветствует идею создания альтернативной Межрелигиозному совету организации по исламо-христианскому диалогу. «Благодаря Межрелигиозному совету многое делалось и делается в России, он стал организацией, которая известна и пользуется заслуженным авторитетом не только у нас в стране, но и за ее пределами. Создать альтернативную организацию –  это просто недальновидный и близорукий подход», - заявил  замглавы Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата епископ Егорьевский Марк.

        Предложение Совета муфтиев включить в диалог, кроме представителей православной церкви, еще  католиков и  пятидесятников также не нашло поддержки у Московского Патриархата. «Нужно понимать, что христианские неправославные организации всегда были и остаются малочисленными общинами нашей страны, которые не имеют серьезного влияния на жизнь российского народа», - сказал епископ Марк.[21]

        Если  не вести диалог, то противоречия, существующие между конфессиями, сами по себе  не разрешатся. Более того, они могут  принять конфликтный характер, что чревато серьезными  политическими последствиями.  Поэтому следует перейти от взаимных упреков к диалогу, который, конечно, не   решит все проблемы, но может способствовать формированию взаимопонимания  между двумя крупнейшими  конфессиями России.  

         Кроме священнослужителей субъектами межконфессионального диалога  могут и должны выступать политики, экономисты, философы, социологи,  предприниматели, общественные деятели  и пр.

         Для Российской Федерации значимость исламо - православного диалога возрастает многократно потому, что ислам на ее территории не привнесен иммигрантами из традиционно исламских государств, он органичен, исторически укоренен  среди народов-автохтонов задолго до православного христианства. Более четырех столетий на территории Российской Федерации развивается уникальная евразийская цивилизация, в которой православные христиане и мусульмане играют основную роль. Отношения между ними были и остаются сложными.

         Разбросанные по всей территории страны мусульманские анклавы представляют собой значительную часть сложного евразийского организма России, без которой Российская Федерация теряет свою качественную определенность, перестает быть сама собой. Развал СССР по своим негативным последствиям не может сравниться с возможными катастрофическими последствиями межконфессионального (православно-исламского) противостояния внутри России. Поэтому все ратующие под видом русского патриотизма за расширение социально-политической сферы действия русского православия в ущерб интересам российского ислама  и других конфессий дестабилизируют внутриполитическую обстановку в России. Особенность межэтнических и межконфессиональных конфликтов заключается в том, что они вызревают незаметно, долгое время, сохраняясь в латентном состоянии, но при любом политическом конфликте могут мощно выплеснуться как его катализатор.

       Оценивая состояние межконфессионального (православно-исламского) диалога в современной России, можно отметить два основных момента: во-первых, он крайне ограничен и малоэффективен; во-вторых, используется в основном как средство внешнеполитического, дипломатического влияния на страны-партнеры исламского мира.

        Ограниченность и малоэффективность диалога заключается в том, что он  ведется на  ограниченном институциональном уровне, то есть исключительно между православным и мусульманским духовенством, причем незначительной частью, приобретая общественное звучание в совместно принятых заявлениях по наиболее острым социально-политическим проблемам. Что касается диалога на межличностном уровне, то о нем практически нечего сказать, кроме того, что  антиисламские настроения распространенны среди значительной части населения; многие россиянене знают ислам, не интересуются религией, миллионы последователей которой живут рядом с ними.

       Отсутствие межконфессионального диалога и негативный настрой федеральных средств массовой информации на фоне напряженной обстановки в традиционно мусульманских республиках Северного Кавказа породили крайне опасный для России феномен исламофобии.

       Отсутствие в современной России постоянно действующего конструктивного православно-исламского диалога объясняется несколькими причинами:

- пережитками и предрассудками относительно ислама, сохранившимися в общественном сознании и общественной психологии россиян. В царской России, когда православие было государственной, а ислам лишь «терпимой» религией, о поисках путей сближения - отсутствием в России традиции диалога как такового в силу неразвитости демократических институтов, не востребованностью диалога как формы социального общения. Современные российские духовные лидеры, к сожалению, не достигли  того уровня политическо - особым положением в Российской Федерации Русской православной церкви, которая традиционно привыкла чувствовать себя государственной религией;

- организационной разобщенностью ислама в России. В отличие от Русской православной церкви, обладающей структурированной системой органов, осуществляющих взаимодействие с государством и обществом на федеральном и региональном уровнях, у мусульманских общи          Организационная разобщенность мусульман Российской Федерации  на руку тем, кто выступает против диалога между православными и мусульманами: мол, с кем вести диалог, если у них нет единого центра или признанного духовного лидера, способного вести такой диалог с Русской православной церковью от имени всех мусульман России. Между тем  проблема организационной упорядоченности в российской исламской общине могла быть давно решена в процессе межрелигиозного (внуриисламского) диалога, поддержанного властями.

      Принципиально ошибочной является нынешняя государственная этноконфессиональная политика. Власти занимают социально непродуктивную позицию в отношении  межконфессионального диалога вообще, православно-исламского диалога, в частности. Если еще недавно власть упрекали в отсутствии или аморфной этноконфессиональной политике, то сегодня можно констатировать, что сформировавшаяся этноконфессиональная политика, основанная на  приоритетной поддержке РПЦ в ущерб другим конфессиям, не способствует стабилизации жизни общества. Государство использует православие в своих политических целях, а Русская православная церковь пользуется   государственной поддержкой для расширения своего влияния в обществеизащиты  от прозелитизма Российской Федерации как территории  исключительно «православного окормления».

       На последнем тезисе, как наиболее важном, следует остановиться более подробно, ибо нет сегодня для России актуальнее и значимее проблемы, чем политическая стабильность, способом достижения которой должен стать и межконфессиональный диалог между православием и исламом. 

        Сегодня Русская православная церковь занимает высокие позиции в российской внутренней и внешней политике, во всей системе государственной власти и политической организации российского общества, что по сути своей:

 - нелегитимно, то есть противоречит светским принципам российского государства, содержащимся в Конституции Российской Федерации;

 - недемократично, так как нарушает принцип юридического равенства конфессий, закрепленный в Конституции Российской Федерации;

- неадекватно реальному влиянию Русской православной церкви среди русского (славянского) населения: согласно социологическим данным процент верующих среди русских в Российской Федерации   не превышает 5%.. Некоторые эксперты из числа православных  священников называют цифру и того меньше – не более 3%  русских являются практикующими верующими.

       Влияние РПЦ на российское общество, ее нравственно-политическая роль в России искусственно завышаются не только иерархами православия, но в большей мере властными структурами и приближенными к ним средствами массовой информации. Социальный смысл этого явления нельзя оценить однозначно: с одной стороны, сам факт обращения к национальным духовным истокам и нравственному потенциалу «религии отцов» имеет позитивную направленность -  оздоровить социально-психологический климат в стране, снизить рост наркомании и преступности, то есть осуществить духовно-нравственное очищение, своего рода психотерапию фрустрированного российского общества.

        О духовном неблагополучии в обществе говорят следующие данные: «Исходя из статистических данных российских и зарубежных источников, каждую минуту в России убивают человека, а каждые 10 минут происходит одно или два самоубийства. Количество беспризорных детей в России почти соответствует послевоенному уровню. Одной из острейших проблем нашего общества стала массовая наркотизация населения. 30% молодежи употребляют наркотики. В среднем каждая российская женщина делает от 2 до 4 абортов в год. Уровень смертности на 70% превышает уровень рождаемости…Сегодня можно сказать определенно: Россия гибнет уже не только духовно, но и физически».[23]

         Автор статьи И.А.Куницын считает, что национальную катастрофу  удастся избежать лишь через  пересмотр концептуальных подходов к государственно-конфессиональным отношениям.

        Постперестроечное российское общество пребывает сегодня в состоянии фрустрации, когда настроение и поведение больших групп людей, выброшенных из привычной и понятной им жизни, характеризуются либо депрессивностью, уходом в религию и всякого рода мистику, либо политической и уголовной агрессивностью, а также резкой    и    трудно    объяснимой    сменой    нравственных    оценок    и политических симпатий.

         С другой стороны, социальный смысл искусственного завышения роли Русской православной церкви в жизни России демонстрирует  неразвитость гражданского общества.Опора власти на церковь, чрезмерное упование на ее мобилизующую роль в политической консолидации российского общества, говорит о недостаточности  моральных ресурсов самого государства. Сильное государство  свою опору видит в гражданском обществе, обеспечивающем ему здоровую оппозицию - ответственную, действенную.    

        Отсутствие постоянно действующего конструктивного межконфессионального диалога позволяет политикам манипулировать религиозными чувствами и религиозными интересами людей в политических целях, которые далеко не всегда можно определить как благородные. Используя уже апробированную большевиками схему, современные политики вновь пытаются опереться в своих замыслах на русское большинство, только на этот раз не под флагом богоборчества и массовой атеизации страны, а, напротив, под флагом православия, чтобы подавить ростки любой оппозиции.   

         В обстановке постсоветского идейно - нравственного брожения основополагающей проблемой общества стал поиск духовного стержня его единения. В переломные исторические эпохи в поисках решений такого масштаба люди всегда обращались к фундаментальным ценностям прошлого - национальному вековому опыту, парадигмам культуры и высшего проявления духовности. Поэтому использование нравственно-культурного потенциала русского православия представляется вполне закономерным и продуктивным. Однако не следует забывать, что аналогичные процессы происходят в общественном сознании не только русского, но и других российских народов, исповедующих иные религиозные взгляды, имеющих свои, специфические цивилизационные особенности, свои представления о культурно-нравственных ценностях и, что немаловажно, своих политиков, готовых использовать мобилизационный потенциал «национальных» религий.

        Это обстоятельство еще более актуализирует необходимость межрелигиозного диалога: во-первых, нельзя допустить, чтобы объективные культурно-религиозные различия российских народов использовались нечистоплотными политиками как средство их взаимоотторжения и вражды; во-вторых, нельзя недооценивать этноконфессионального многообразия России как фактора культурно - нравственного и духовного взаимообогащения ее народов; в-третьих, нельзя не использовать в интересах Российской Федерации ее уникальное геополитическое положение евразийской страны, ее уникальный исторический опыт именно сопряжения (не отторжения, не поглощения) на едином пространстве нескольких типов цивилизаций, что дает России великолепный шанс представить миру жизнеспособную модель межцивилизационного взаимодействия во всех сферах духовного и социально-экономического развития, опровергающую мрачные предсказания западных провидцев о фатальной неизбежности в будущем враждебного столкновения двух цивилизаций - христианской и исламской.

        Поэтому политически и социально неоправданной является ставка государства исключительно на православие как духовный фактор единения «государствообразующего русского этноса». Сам подход к определению России как православной русской странынесет в себе мощное дестабилизирующее начало.

      Против политиков, навязывающих обществу идеи лжепатриотизма, выступают прежде всего сами русские священнослужители, особенно те из них, которые, работая в национальных традиционно исламских республиках или в ареалах распространения ислама в Российской Федерации, глубже понимают ситуацию. Например, архиепископ Казанский и Татарстанский Анастасий считает, что православие не может стать официальной религией. «В нашей многонациональной многоконфессиональной стране невозможно дать приоритет только одной религии»[24], - заявил владыка. В регионах и республиках, по его мнению, возможны личные симпатии лидера к той или иной религии, но как представитель власти он обязан при любой ситуации соблюдать паритетные отношения между религиями, что «является залогом стабильности общества»[25].

        Современное состояние православно-исламского диалога справедливо определяется экспертами как «маловразумительное». Это связано с тем, что четко не определена позиция государства по принципиальным проблемам-взаимоотношениям его с конфессиональной сферой вообще и межконфессиональным (в данном случае - православно-исламским) диалогам, в частности.

         Этноконфессиональные проблемы, тесно переплетающиеся с политикой и социальной психологией, - сфера тонкая и легко ранимая. Не каждому государственному лидеру эта сфера доступна по уровню его по

Особенности профилактики экстремизма в высших учебных заведениях

Текст научной статьи по специальности «Социологические науки»

    Излученко Татьяна Владимировна
Перспективы науки и образования, 2019, №3 (39)

Автором характеризуются особенности планирования и реализации мер профилактики экстремизма в высших учебных заведениях, обусловленные требованиями законодательства и отношением обучающихся к данной проблеме. Материалы и методы исследования представлены функциональным и комплексным подходами, концепциями возрастных особенностей и функционирования когнитивной системы, а также результатами проведённого анкетирования и опросов обучающихся. Молодёжь представляет наибольший интерес в качестве целевой аудитории для различного рода экстремистских объединений. Низкий уровень правовой информированности, осуществление большой доли коммуникационных контактов опосредовано через ресурсы сети Интернет, недоверие к различным государственным структурам являются предпосылками для вовлечения. Причинами участия в экстремистской деятельности выступают возрастные особенности психики, когнитивные состояния сознания, неопределённость социального статуса, стремление выразить социально-политические идеи и реализовать их, в том числе и с применением насилия. В этой связи возрастает роль в противодействии экстремизму учебных заведений. Эффективными представляются меры адресного характера, ориентированные на выявление и работу с отдельной категорией обучающихся, предоставление квалифицированной поддержки информационно-консультативного плана. Повышение уровня правосознания и доверия к руководству, включённость обучающихся в общественные организации, творческие коллективы и развитие навыков критического мышления будут способствовать минимизации рисков, а ранжирование регионов по уровню экстремистской угрозы оптимизации материально-финансовых затрат.

КРАТКИЙ КУРС ЛЕКЦИЙ ПО ПРОТИВОДЕЙСТВИЮ РЕЛИГИОЗНО-ПОЛИТИЧЕСКОМУ ЭКСТРЕМИЗМУ

Учебное пособие «Краткий курс лекций по  противодействию религиозно-политическому экстремизму» содержит хронологическое изложение основных этапов  возникновения,  становления  и  распространения религиозно-политического экстремизма в мире и на территории Росси, выявлению особен-ностей данного явления применительно к России и Дагестану, дает обзор ос-новных  тенденций профилактики  и противодействия  религиозно-политическому экстремизму в мире. К каждой теме имеется список литературы и вопросы для самостоятельной проработки. Учебное пособие может быть ис-пользовано студентами вузов негуманитарного профиля, а также всеми, инте-ресующимися историей России.

Пособие разработано в ГОУ ВО «Дагестанский  государственный университет народного  хозяйства»

Комплексный план противодействия идеологии терроризма в Российской Федерации на 2019 – 2023 годы

Комплексный план противодействия идеологии
терроризма в Российской Федерации на 2019 – 2023
годы

ПРОФИЛАКТИКА ЭКСТРЕМИЗМА И ИДЕОЛОГИИ ТЕРРОРИЗМА В МОЛОДЕЖНОЙ СРЕДЕ (тема научных исследований)

Цель социологических исследований в рамках заявленной темы – анализ экстремистской направленности и распространения идей терроризма в молодежной среде Свердловской области и выявление оснований для целенаправленного педагогического и информационно-пропагандистского воздействия с целью раннего предупреждения и минимизации таких проявлений.

Список статей, посвящённых антитеррористической проблематике, в "Российском психологическом журнале"

Новости

«Экстремизм и терроризм в молодежной среде»

«Экстремизм и терроризм в молодежной среде»

Новости

Противодействие террору в цифровом мире. в чем особенности?

Белоруссия, в отличие от многих иных государств пост-советского пространства, практически избежала волны терроризма, столь характерной для 90-х и 00-х годов. Однако это не означает, что эта трансграничная проблема ее не волнует.  В начале октября в Минске под патронажем МИД Республики Беларусь и Департамент транснациональных угроз Секретариата ОБСЕ прошла  международная конференция «Предотвращение и борьба с терроризмом в цифровую эпоху». По данным МИД Беларуси, участниками конференции были руководство ОБСЕ, СНГ, ОДКБ, Контртеррористического управления ООН, Управления ООН по наркотикам и преступности, а также высокопоставленные представители стран-участниц ОБСЕ и стран-партнёров, представители бизнес-сообщества, гражданского общества, аналитических структур.

Отправить материал