«Кавказ – наш бастион»: СУВОРОВ НА КАВКАЗЕ

02.11.2011


«Кавказ – наш бастион»: СУВОРОВ НА КАВКАЗЕ

Отрывок из книги А.В. Потто«Кавказская война»

Василий Александрович Потто (1836-1911) - «Нестор Кавказской истории», выдающийся русский военный исто­рик, начальник генерального штаба Кавказской армии, генерал-лейтенант. В. А. Потто получил известность бла­годаря своим трудам по истории Кавказских войн. Его многотомный труд «Кавказская война в отдельных очерках, эпизодах, легендах и биографиях», изданный в 1899 году, охватывает период Кавказской войны с начала XVI века по 1831 год и оставался в течение долгого време­ни важнейшим источником для историков.

Сооруженная Суворовым линия, начина­ясь от нынешней Кавказской станицы, про­стиралась до устьев Кубани и заключала в себе четыре крепости и двадцать редутов; крепости были: Александровская, Марьин­ская, Копыл и Новотроицкая. Когда в 1778 году Турция окончательно признала незави­симость Крыма, линия эта была оставлена, и войска, занимавшие ее, отведены были в Россию. С этих пор Суворов, имея другие на­значения, не находился при Кубанском кор­пусе, которым временно командовали сна­чала генерал-майор Рейзер, потом генералы Бринк, Леонтьев и Пилль. Но Суворову ско­ро опять пришлось быть в этом крае. Новая цепь укреплений, значительно затруднившая набеги черкесов, не могла нравиться и хищ­ным, считавшимся в подданстве крымского хана, ногайцам, жившим по Кубани и коче­вавшим в окрестностях Тамани и Ейска; и для них она имела фатальное значение.

Чтобы понять значение сооруженной Су­воровым цепи укреплений, а также и после­дующей его деятельности на Кубани, необхо­димо ясно представить себе, что такое про­исходило тогда в том крае. К югу от Дона и его притока Маныча простиралась до самой Кубани обширная степь, по которой приволь­но кочевали ногайцы — настоящие хозяева края. За Кубанью начинались горы, и отту­да ежеминутно грозили нападения черкесов. Были ли ногайцы в мире с черкесами, враж­довали ли с ними, на русских поселениях на Дону одинаково тяжко отзывались как мир, так и война между ними. Ногайцы то вместе с черкесами производили опустошительные набеги вплоть до Черкасска, грабя донские села и выжигая пастбища, то с огнем и мечом сюда же шли, гонимые черкесами. Занимая и укрепляя Кубань, русские смиряли край и обеспечивали свои донские поселения.

Но этим исчерпывалась только полови­на задачи. Ногайцы считались в поддан­стве крымских ханов и фактически очень ча­сто подпадали под их влияние. Моздокско-Азовская линия казацких крепостей и поселе­ний, прекратив сообщения ногайцев с крым-цами сушей, южными степями через Дон, в сущности, совсем не отделила их от Крыма. Нынешний Керченский пролив, соединяю­щий Черное море с Азовским, узкий и удоб­ный, делал сношения крымцев с ногайцами очень легкими. Устья Кубани и наносные по­луострова, тут находящиеся, пункты Тамань и Анапа были, таким образом, во время войн весьма важными пунктами, занятие которых отдавало в руки ключ сношений с Крымом. Тут именно и оперировали русские в эпоху завоевания Крыма. Когда Крым стал русской провинцией, важность этих пунктов значи­тельно уменьшилась и укрепления по Куба­ни, как мы видели, уже потеряли то значе­ние, которое им придавалось.

Ногайцы между тем не представляли та­кого мирного населения, с которым бы лег­ко жилось и после покорения Крыма и заня­тия Кубани, избежать с ними серьезной борь­бы было трудно. Вся история их в этом краю, со всеми войнами с черкесами и набегами на Дон, приводила их к тому, что русское пра­вительство не могло не желать отделаться от них. К истории их мы и должны теперь обра­титься.

Главных ногайских орд было четыре: Едисанская, Едишкульская, Джунбулацкая и Будмацкая. Все они кочевали прежде в Бесса­рабии, но во время первой турецкой войны вступили под покровительство России и с до­зволения императрицы Екатерины IIпосели­лись в нынешней земле Черноморского вой­ска. Но в этом же краю с давних времен ко­чевали татары касаевские, наврузские и бестеевские, которые с появлением ногайцев большей частью ушли за Кубань и сделались непримиримыми врагами своих единопле­менников.

В первые годы своего поселения ногай­цы, управляемые благоразумным и предан­ным России Джан-Мамбетбеем, жили до­вольно спокойно. Но едва Мамбет умер, как в орде начались волнения. Поводом к ним по­служило возведение на крымский престол Шагин-Гирея, прежнего ногайского султана, что оскорбило многих именитых мурз, счи­тавших себя не ниже его по достоинству. Об­разовались две партии: покорных и непокор­ных хану; к последним пристали черкесы и вместе с татарами стали производить втор­жения, разбои и опустошения в улусах тех, которые хотели оставаться послушными сво­ему повелителю. Запылала междоусобная во­йна. К этому бедствию между тем присоеди­нились неурожаи хлеба и трав, чума, зане­сенная из Турции, и падеж скота. Гнев Бо­жий явно тяготел в это время над остатками некогда сильного народа, более двухсот лет тиранившего Россию. Ослабленные вконец и лишенные почти всех средств к существова­нию, они врывались со своими стадами в бо­гатые Манычские и Егорлыкские степи, при­надлежавшие донцам. Эти-то поземельные споры двух давно враждовавших народов и имели, как увидим, решительное влияние на последующую судьбу ногайцев.

Во главе недовольных татар стоял в то время едисанский мурза Джаум-Аджи, твер­дый и честолюбивый старик, которого уважа­ли ногайцы за откровенность, мужество и по­стоянную верность данному слову. Будучи не­примиримым врагом черкесов, Джаум-Аджи вдруг, по одному обстоятельству, сделался их союзником. Во время последнего своего похода за Кубань он имел несчастье попасть­ся к ним в плен и там, удрученный оковами и томимый голодом, вынужден был за свою свободу дать горцам клятву, что не только не будет вперед вести с ними войн, но и всяче­ски постарается соединить их с ногайцами.

Имея некоторую заручку в орде и вместе с тем подстрекаемые Портой, черкесы реши­лись открыть военные действия против рус­ских, с тем чтобы и ногайцам помочь овла­деть Манычской степью.

Это было в 1777 году. На Кубани стояли два донских полка, Кульбакова и Вуколова, которые вместе с Иллирическим гусарским полком [Иллирический гусарский полк был сформирован в 1765 году из славян и турец­ких и австрийских выходцев и поселен в Но­вороссийской губернии, известной прежде под именем Новой Сербии. Впоследствии этот полк был переименован в Константи-ноградский легкоконный] держали кордон­ную цепь. На эти-то полки по указанию Джаума черкесы и обратили первые свои удары с удивительным искусством и дерзостью, как это видно из следующего примера.

Шестого июня, часа в четыре пополуд­ни, на одном из постов вблизи Темрюка за­мечено было неприятельское судно, кото­рое, мелькнув по реке, исчезло в камышах и больше не показывалось. Начальник поста счел нужным известить об этом полковника Кульбакова, стоявшего лагерем на довольно значительном от него расстоянии. Кульбаков приехал сам с двухсотенным отрядом, но так как тревога оказалась фальшивой, то он при­казал казакам, утомленным быстрой ездой, расположиться на отдых, но коней не рассед­лывать. Ночью бушевала буря, а перед самой зарей окрестности Кубани покрылись густым туманом, за которым в нескольких шагах уже ничего не было видно.

В эту-то ненастную пору пятьсот черке­сов, скрытно переплыв Кубань, зашли в тыл донцам и вдруг без выстрела и крика броси­лись в кинжалы. Кровь полилась мгновенно по всему бивуаку. Напрасно раненые и часо­вые кричали своим товарищам об опасности — их голоса заглушала буря, и прежде чем казаки очнулись, многие из них уже перешли от временного покоя к вечному.

При первых выстрелах Кульбаков явил­ся посреди бивуака, и знакомый голос его ободрил казаков. Три-четыре десятка дон­цов, успевших вскочить на коней, примкну­ли к своему командиру и вместе с ним броси­лись в пики. Между тем, тревога распростра­нилась по окрестным постам, и горцы, опаса­ясь быть окруженными, ушли за Кубань.

С этих пор черкесы не давали покоя на­шим пикетам. Кульбаков и Вуколов, придви­нувшись со своими резервами к самой Куба­ни, отражали нападения, и лишь однажды зи­мой посты их были сбиты более сильным не­приятелем, который прорвался тогда до са­мого Копыла и был разбит только уже под стенами этого города.

Бдительность казаков, их опытность в кордонной войне заставили черкесов перене­сти свои действия в район, занимаемый гуса­рами. Здесь, в одну из темных ночей, им уда­лось действительно отогнать лошадей целого гусарского эскадрона, ходивших без присмо­тра. Эскадронный командир, разбуженный тревогой, бросился в погоню с пешими гуса­рами, но попал в засаду, был окружен и по­гиб вместе с людьми и лошадьми эскадрона.

Пока происходили эти набеги, ногайцы, со своей стороны, не оставались в бездей­ствии. Собрав значительные силы, они под предводительством Товсултана, Джаума и Катарса потянулись к Манычской степи. Оза­даченный внезапным движением мурз и по­лагая, что они нападут на Дон соединенны­ми силами, по примеру недавно мечтавше­го об этом Девлет-Гирея, атаман Иловайский приказал полкам, стоявшим в Задонской сте­пи, спешить на соединение к нему в Черкасск и, кроме того, призвал к оружию всех жите­лей города. Готовность донцов отразить удар расстроила планы татар. Не успев завладеть Манычской степью, они охладели и к новым своим союзникам; так что, когда весной 1779 года черкесы бросились на Моздокскую ли­нию, касаевцы первые отказали им в помо­щи, а джумбулакцы сами сделали на черке­сов набег и разорили за Кубанью несколько аулов.

Вражда еще недавних друзей запылала со страшной силой. Первыми испытали на себе месть касаевские аулы, разбитые и разгра­бленные в то время, когда Дулак-султан с сильной черкесской партией возвращался из своего набега на линию. Та же участь грози­ла и джумбулакцам, но здесь черкесы оши­блись в расчете. Джумбулакцы встретили их двухтысячным войском и в происшедшем сражении нанесли поражение своим против­никам, вынудив их бежать за Кубань. Между тем, разбитые ими касаевцы, оправившись, стерегли их в засаде, и только лишь черкесы подошли к переправе, напали на них с двух сторон и отняли все награбленное имуще­ство. Сам Дулак-султан едва спасся в горы, большая часть его шайки погибла.

Но то была искра, брошенная в порох. Чувство мщения, всегда воодушевлявшее черкесов, не позволило им забыть своего по­ражения, и Дулак-султан принялся с такой энергией за сбор нового войска, что не про­шло и двух месяцев со времени последнего похода, как он со свежими силами вновь уже вторгся в Ногайскую орду и опустошил бере­га Бейсуги, Есени и Еи. Слыша повсюду вопли разоренных жителей, ногайские мурзы реши­лись поголовно ополчиться против неприяте­ля, чтобы разом окончить бедственную во­йну. На общем совете начальство над опол­чением вверено было Мамбету Мурзабекову, едишкульскому мурзе, опытному и даро­витому военачальнику, который на этот раз был облечен почти диктаторской властью. После нескольких мелких ошибок оба враж­дебные народа встретились наконец близ Ей­ского укрепления, и здесь в октябре произо­шло между ними кровопролитнейшее сраже­ние. Черкесы были разбиты, но потеря с обе­их сторон была громадная.

Ногайцы торжествовали победу, рассчи­тывая, что надолго избавились от своих до­кучных врагов. Но радость их была непро­должительна, так как в начале 1780 года чер­кесы опять внесли огонь и меч в ногайские орды. Один из этих отрядов, под начальством Дугузея, разбил джумбулакцев и прорвался до самого Ейска, но тут ногайцы напали на него с превосходнейшими силами и с лихвой отплатили за первую свою неудачу. Сам Дугу-зей был убит. Зато другие отряды, предводи­мые Дулак-султаном и Кизильбеком, разгра­били несколько улусов и угнали множество татарских лошадей. К счастью, нападения их на русские отряды нигде не имели успеха. Так, есаул Лактионов с двумя сотнями дон­цов разбил в это время значительную черкес­скую партию, подходившую под Ставрополь с Аслам-Гиреем, и самого его взял в плен, а тридцать казаков из полка Ребрикова в то же время разбили на Кубани впятеро сильней­шего неприятеля и этим отомстили за смерть своего есаула Терезникова.

Опустошительные вторжения черкесов в Ногайскую орду, кроме разорения народа, имели и пагубное влияние на характер лю­дей, без того склонных к дикой свободе и вольности. Забытые на время междоусобные их распри возникли с новой силой, и весной 1781 года в орде вспыхнул мятеж против хана Шагин-Гирея. Порта спешила поддержать возмущение, но она ошиблась в расчете, предполагая приобрести через это влияние на край, — восставшие ногайцы менее всего думали о турецком подданстве. Они просто полагали, что русское правительство, устра­шенное бунтом, уступит им Манычскую степь без боя, из одного опасения лишиться выгод, сопряженных с их обладанием, но этим на­деждам не суждено было сбыться.

Как только сделалось известным, что тол­пы бунтовщиков приближаются к Ейску, ата­ман Иловайский отдал приказ: «Быть цело­му войску в ежеминутной готовности к похо­ду против бунтующих татар». Оторванные от своего хозяйства в самую горячую пору, дон­цы тем не менее вооружились охотно, что­бы дать достойный отпор своим ненавистным врагам. В то же время и генералы Фабрициан и Пилль со своими корпусами двинулись к на­шим границам. Окруженные со всех сторон и не имея обдуманного плана, как действовать в обстоятельствах для них неблагоприятных, ногайцы окончательно потеряли голову, и их коварные замыслы обрушились на них же са­мих пагубными последствиями междоусоб­ной войны.

Опять возникли две партии, из которых одна настойчиво требовала примирения с ха­ном, другая же, во главе которой стоял Джаум, желала уйти за Кубань, чтобы пристать к черкесам. Взаимные пререкания окончи­лись резней, во время которой много погиб­ло народу как с той, так с другой стороны. Отбившись наконец с большим уроном в лю­дях, благонамеренные мурзы достигли устья реки Кирпилей, где соединились с Мамбетом Мурзабековым, известным победителем чер­кесов. Он тотчас перешел в наступление, и сам атаковал мятежников. Двадцатого авгу­ста снова загорелось между ногайцами сра­жение, не имевшее, впрочем, никаких реши­тельных последствий, кроме разве того, что в этом сражении был убит старший сын Джаума, Мансыр, и несколько мурз взято было в плен как с той, так и с другой стороны.

Огорченный потерей лучшего из своих сыновей, Джаум прекратил упорную битву и просил Мамбета удалиться в свои места, обе­щая вскоре последовать за ним, чтобы при­мириться с ханом. Но едва последний распу­стил аулы, как Джаум со свежими силами на­пал на него врасплох и разбил наголову. По­бежденные мурзы бежали в Ейск, а мятеж­ники принялись за грабеж покинутых ими ко­чевий.

Случилось, что одна из шаек напала при Чалбасах на рыбные промыслы Маркова, где одиннадцать работников, малороссов-крестьян, оказали ей неожиданно сильное сопротивление. Не имея пуль, упрямые хох­лы заряжали ружья оловянными пуговицами с кафтанов и, отстреливаясь таким образом, несколько часов выдерживали неравный бой с неприятелем, осыпавшим их своими стре­лами. Только совершенное истощение поро­ха заставило их ретироваться в камыши, и лишь тогда татарам удалось наконец овла­деть заводом.

Джаум между тем отошел на Кубань и там собрал военный совет для окончательно­го решения участи ногайцев. Голоса разде­лились: старый едишкульский мурза Муса, один из главных зачинщиков мятежа, пред­ложил удалиться в Сунджук и оттуда морем пробраться в Бессарабию. Кое-кто разделил это мнение, но с ними не согласился Амурат-султан, который, как сын горского владель­ца, требовал лучше отдаться черкесам. Предложение это, одобренное почти всеми, отвергнуто было Джаумом, который убеждал не спешить, а дождаться более благоприят­ных обстоятельств, отстаивая в случае нуж­ды грудью свою независимость.

По всей вероятности, спор, начатый при этом, окончился бы новой резней, но слух о приближении русских войск заставил все партии поспешно бежать за Кубань, где каж­дый мог распорядиться собой уже по своему усмотрению.

Казалось, что после удаления главных мя­тежников спокойствие должно было бы во­двориться в крае. Но этого не случилось, вол­нения не прекращались весь 1782 год; и до тех пор, пока существовала на Кубани орда, нечего было и думать о заселении степного пространства нынешней Ставропольской гу­бернии каким бы то ни было оседлым мир­ным населением.

Таврида в это время только что поступила в число русских провинций. Жители отдыха­ли от смут и междоусобий, терзавших Крым в продолжение двенадцати лет и особенно в последнее царствование несчастного хана Сагиб-Гирея. Посетив Петербург и прель­стившись устройством войск, правлением и бытом русских, хан вздумал преобразовать свой край и действительно перенял некото­рые европейские обычаи. Но так как всякое преобразование государства требует непоко­лебимой настойчивости и железной воли, то хан, слабый, не имевший никакой власти над умами народа, успел возбудить только не­нависть и мятежи. Родной брат его, Батый-Гирей, принял начальство над мятежника­ми и осадил хана, укрывавшегося в стенах Кафы с немногими преданными ему вельмо­жами. Императрица Екатерина IIвосстанови­ла его на шатком престоле, но вскоре восста­ла против него Оттоманская Порта, и яныча­ры наводнили Таманский полуостров. Хан, не имея возможности противиться им вооружен­ными силами, послал в Тамань для перего­воров молодого князя, сына Чагир-Агадура, своего первого поверенного. Посланному от­рубили голову. Раздоры и бунты вспыхнули сильнее прежнего, и хан, убедившись нако­нец в слабости своего государства, отдался под власть русской императрицы, и сам уда­лился с большим пенсионом в Россию.

С уничтожением Крымского царства По­темкин решился наконец положить предел необузданному своеволию и ногайского на­рода. Он приказал переселить его в обезлю­девшие после пугачевского бунта Уральские степи и поручил исполнение этого дела Су­ворову , которого нарочно для этой цели вы­звал из Крыма.

Приняв немедленно Кубанский корпус, Суворов прибыл в Тамань и отсюда разо­слал прокламации к ногайским старшинам, приглашая их собраться к Ейску, чтобы вы­слушать отречение законного их повелителя

Шагин-Гирея от крымского престола и прине­сти присягу на верность русской монархине.

В назначенный день, двадцать восьмо­го июня, вся степь вокруг города Ейска по­крылась татарскими кибитками. Суворов по­старался придать насколько возможно более торжественности празднику. Все русское во­йско поставлено было в ружье, в полковых церквах служили молебны за здравие и дол­годенствие императрицы, новой повелитель­ницы древней Тавриды, откуда воссиял Рос­сии свет истинной веры. Гром пушек и коло­кольный звон возвестили народу об оконча­нии религиозной церемонии. Тогда Суворов , сопровождаемый блестящей свитой, явил­ся в кругу ногайских старшин и громким го­лосом прочитал манифест Шагин-Гирея, в ко­тором он, отказываясь от престола, уступал свое царство русской императрице. Ногайцы выслушали манифест спокойно и от лица все­го народа тут же присягнули на верность но­вой повелительнице.

После этого начался пир. Сто волов и во­семьсот баранов было изжарено и сварено для угощения народа. Шесть тысяч ногай­цев засели на разостланных коврах и, забы­вая постановления Корана, дружно осуша­ли кружки с вином, медом и пивом. Два дня длился пир и на третий завершился народны­ми конскими скачками и джигитовкой.

Между тем Суворов, исполняя волю свет­лейшего князя Потемкина, успел уговорить тут же многих почетнейших мурз и султа­нов к переселению с Кубанских степей на раздольные кочевья за Волгой. Через не­делю несколько тысяч ногайцев уже готовы были двинуться в путь. Казалось, все долж­но было обойтись спокойно и мирно, но Су­воров знал, с кем имеет дело, а потому, пи­руя, принимал все меры предосторожности против новых своих друзей.

Предосторожности эти оказались как нельзя более уместными. Неожиданная весть о переселении орд на Урал поразила умы ди­ких ногайцев, враждебно относившихся ко всякой новизне. Вдобавок возник слух, что русские нарочно ведут ногайцев в непрохо­димые степи с целью погубить их. Повсю­ду послышался глухой ропот и призыв к ору­жию. Междоусобная брань запылала так бы­стро, что прежде чем русские успели вме­шаться, уже погибли все лучшие и предан­нейшие России люди. Десять тысяч мятежни­ков устремились на роту Бутырского пехот­ного полка, содержавшую форпост на речке Ее. Командир роты, поручик Житков муже­ственно выдержал несколько яростных атак, но, вероятно, погиб бы, если бы не подоспе­ли на помощь сперва эскадрон князя Кекуа-това, а потом полковники Телегин и Павлов со своими отрядами. Тогда, по словам Су­ворова, началась ужасная рубка татар. Са­мый главный их предводитель, кунакайский мурза, был убит. Об этом поражении ногай­цев Суворов известил атамана Иловайско­го, двигавшегося к нему на помощь, следу­ющим лаконичным письмом: «Ваше превос­ходительство! Остановитесь. Полно! Все те­перь благополучно, только канакаевцы почти все перекрошены. Самого (Канакая) небреж­но прострелили в ухо». Татары загнаны были в болотистую речку и, не видя спасения, в припадке бессильной злобы, сами истребля­ли свои драгоценности, резали жен и броса­ли в воду младенцев.

Сильное поражение не только не образу­мило ногайцев, но еще более воспламенило их злобу. Составился новый и весьма опас­ный заговор. Было условлено, что одна часть ногайцев произведет опустошительный набег на донскую землю с целью отвлечь внимание и силы Кубанского корпуса, а другая в то же время по данному сигналу должна была бро­ситься на русские отряды и, истребив их, бе­жать за Кубань, где черкесы обещали им по­мощь.

Этому хорошо задуманному плану, одна­ко, не суждено было сбыться. В то время, когда ногайцы двигались к Дону, оттуда, по требованию Суворова, шли три казачьих пол­ка под начальством известных своей реши­тельностью и быстротой действий Серебря­кова, Попова. Они случайно открыли сильное скопище ногайцев, стоявшее на речке Кую-Ея, и десятого сентября напали на него со­вершенно внезапно. Произошла жаркая бит­ва. Татары были наголову разбиты и пресле­дуемы донцами до позднего вечера.

Между тем мятеж охватил все ногай­ские орды. Незначительная русская пехотная стража, находившаяся при них, была изру­блена, и, увлеченные этим легким успехом, ногайцы устремились к Ейску, думая вне­запно овладеть городом. Пристав Лешкевич успел, однако же, отбить их с уроном. Тогда ногайцы отступили, но, соединившись с чер­кесами, снова осадили Ейскую крепость. Три дня татары с бешенством нападали на кре­постную ограду, но, не имея пушек, не могли овладеть ею и, наконец, видя полную неуда­чу, бежали за Кубань.

Суворов верно рассчитал, что быстрый удар мгновенно может погасить восстание, а потому решился перенести военные действия на вражескую землю. Русские войска переш­ли Кубань. Здесь присоединились к ним дон­цы со своим атаманом Иловайским, и весь отряд на рассвете первого октября скрытно приблизился к ногайскому стану, раскинуто­му на правом берегу Лабы, верстах в двенад­цати от нашей границы. Неожиданное появ­ление русских навело на ногайцев ужас, ско­ро уступивший, однако, ввиду безвыходно­го положения, место отчаянному мужеству. Близ урочища Керменчика, в двенадцати вер­стах от Кубани, произошло кровавое дело, продолжавшееся с рассвета почти до полу­дня. Предводимые Иловайским донцы сло­мили стойкую оборону татар и, разъяренные сопротивлением, не давали никому пощады. Долго копившаяся злоба их выразилась ужас­ным возмездием. Более четырех тысяч но­гайцев и черкесов захвачены были в плен; места же, где кипела битва, и все окрестные долины были завалены трупами.

Страшный урок, данный мятежникам, был так поучителен, что навел панический страх не только на все Закубанье, но даже на крым­ских татар. Последние тысячами бежали в Турцию, опасаясь подвергнуться подобной же участи. Крым вскоре опустел и до насто­ящего времени еще не достиг той цифры на­родонаселения, которая была в нем при ха­нах. Ногайцы поступили иначе. Только злей­шие противники России отдались под покро­вительство черкесов, остальные же явились к Суворову с повинной головой и были им переселены в Крым. На местах, где прежде кочевали ногайцы, поселено впоследствии Черноморское казачье войско.

Императрица щедро наградила участни­ков этого похода. Суворову пожалован был орден св. Владимира 1-ой степени, а атаману Иловайскому — чин генерал-поручика и орден св. Владимира 2-ой степени. Почти все ка­зацкие старшины получили штаб-офицерские чины, и донцы, возвратившись домой, торже­ствовали победу над своими исконными вра­гами, в течение столь долгого времени не да­вавшими им покоя.

Особенности профилактики экстремизма в высших учебных заведениях

Текст научной статьи по специальности «Социологические науки»

    Излученко Татьяна Владимировна
Перспективы науки и образования, 2019, №3 (39)

Автором характеризуются особенности планирования и реализации мер профилактики экстремизма в высших учебных заведениях, обусловленные требованиями законодательства и отношением обучающихся к данной проблеме. Материалы и методы исследования представлены функциональным и комплексным подходами, концепциями возрастных особенностей и функционирования когнитивной системы, а также результатами проведённого анкетирования и опросов обучающихся. Молодёжь представляет наибольший интерес в качестве целевой аудитории для различного рода экстремистских объединений. Низкий уровень правовой информированности, осуществление большой доли коммуникационных контактов опосредовано через ресурсы сети Интернет, недоверие к различным государственным структурам являются предпосылками для вовлечения. Причинами участия в экстремистской деятельности выступают возрастные особенности психики, когнитивные состояния сознания, неопределённость социального статуса, стремление выразить социально-политические идеи и реализовать их, в том числе и с применением насилия. В этой связи возрастает роль в противодействии экстремизму учебных заведений. Эффективными представляются меры адресного характера, ориентированные на выявление и работу с отдельной категорией обучающихся, предоставление квалифицированной поддержки информационно-консультативного плана. Повышение уровня правосознания и доверия к руководству, включённость обучающихся в общественные организации, творческие коллективы и развитие навыков критического мышления будут способствовать минимизации рисков, а ранжирование регионов по уровню экстремистской угрозы оптимизации материально-финансовых затрат.

КРАТКИЙ КУРС ЛЕКЦИЙ ПО ПРОТИВОДЕЙСТВИЮ РЕЛИГИОЗНО-ПОЛИТИЧЕСКОМУ ЭКСТРЕМИЗМУ

Учебное пособие «Краткий курс лекций по  противодействию религиозно-политическому экстремизму» содержит хронологическое изложение основных этапов  возникновения,  становления  и  распространения религиозно-политического экстремизма в мире и на территории Росси, выявлению особен-ностей данного явления применительно к России и Дагестану, дает обзор ос-новных  тенденций профилактики  и противодействия  религиозно-политическому экстремизму в мире. К каждой теме имеется список литературы и вопросы для самостоятельной проработки. Учебное пособие может быть ис-пользовано студентами вузов негуманитарного профиля, а также всеми, инте-ресующимися историей России.

Пособие разработано в ГОУ ВО «Дагестанский  государственный университет народного  хозяйства»

Комплексный план противодействия идеологии терроризма в Российской Федерации на 2019 – 2023 годы

Комплексный план противодействия идеологии
терроризма в Российской Федерации на 2019 – 2023
годы

ПРОФИЛАКТИКА ЭКСТРЕМИЗМА И ИДЕОЛОГИИ ТЕРРОРИЗМА В МОЛОДЕЖНОЙ СРЕДЕ (тема научных исследований)

Цель социологических исследований в рамках заявленной темы – анализ экстремистской направленности и распространения идей терроризма в молодежной среде Свердловской области и выявление оснований для целенаправленного педагогического и информационно-пропагандистского воздействия с целью раннего предупреждения и минимизации таких проявлений.

Список статей, посвящённых антитеррористической проблематике, в "Российском психологическом журнале"

Новости

«Экстремизм и терроризм в молодежной среде»

«Экстремизм и терроризм в молодежной среде»

Новости

Противодействие террору в цифровом мире. в чем особенности?

Белоруссия, в отличие от многих иных государств пост-советского пространства, практически избежала волны терроризма, столь характерной для 90-х и 00-х годов. Однако это не означает, что эта трансграничная проблема ее не волнует.  В начале октября в Минске под патронажем МИД Республики Беларусь и Департамент транснациональных угроз Секретариата ОБСЕ прошла  международная конференция «Предотвращение и борьба с терроризмом в цифровую эпоху». По данным МИД Беларуси, участниками конференции были руководство ОБСЕ, СНГ, ОДКБ, Контртеррористического управления ООН, Управления ООН по наркотикам и преступности, а также высокопоставленные представители стран-участниц ОБСЕ и стран-партнёров, представители бизнес-сообщества, гражданского общества, аналитических структур.

Отправить материал