Интерпретация обычая кровной мести в контексте террора и террористической деятельности как факторов, влияющих на поведение населения (на примере Республики Ингушетия)

08.03.2011


Албогачиева Макка Султан-Гиреевна к.и.н., научный сотрудник отдела Кавказа МАЭ РАН.
 
В последние годы общество столкнулось с лавинообразным потоком информации, которая оказывает на население как позитивное, так и негативное воздействие. И если прежде в процессе познания мира человек опирался на собственные знания и возможности, то сегодня в большинстве своем он получает субъективно переработанную и идеологически заданную кем-то информацию, попадая в зависимость от того, кто ее предоставляет, от тех целей и задач, которые ставят ее разработчики.

Эта проблема в разной мере коснулась всего мирового сообщества и не обошла вниманием Кавказский регион. Возникла ситуация, когда значительная часть населения региона, не успев освободиться от проблем прошлого, стала заложником проблем современного мира. Под влиянием информационно-пропагандистской деятельности некоторых ортодоксальных мусульманских организаций сформировалось новое учение, ранее неизвестное в ингушском обществе, – ваххабизм?. Больше всего этому влиянию подвержены люди младшего и среднего возраста. Основная же часть населения Ингушетии по вероисповеданию мусульмане-сунниты. В догматике они придерживаются школы имама Абу-Альхасана Аль-Ашари??, а в праве — школы имама Аш-Шафи-´ий???. Верующие ингуши принадлежат двум суфийским орденам, или тарикатам (от араб. дорога, путь; метод мистического познания Истины), – накшбандий и кадырий, в свою очередь подразделяющимся на братства вирд’ы (его члены дают обет придерживаться пути, предложенного шейхом), которые различаются особенностями совершения обряда зикр (радение) и некоторыми ритуалами, разработанными их устазами (основателями религиозного направления) [2].


Ваххабиты радеют за чистый ислам, считая практикуемый в республике вариант ислама неисламским по форме, так же как неисламскими – корни соблюдаемых ингушами обычаев и обрядов [3]. Это, в первую очередь, относится к обряду совершения зикра, запретности паломничества к могилам святых (инг. зеярат), которое ваххабиты рассматривают как поклонение мертвым, к празднованию дня рождения пророка Мухаммада (инг. мовлид), проведению поминок и свадеб и ко многому другому. Чаще всего террористические акты, происходящие на территории Ингушетии, связывают с деятельностью ваххабитов, однако это не допустимо. «По мнению ряда наблюдателей, в связи с действием банд международных террористов и экстремистов, прикрывающихся исламом, его идеологией и атрибутикой, речь идет о существовании своеобразного наднационального, надгосударственного псевдоисламского „фундаменталистического интернационала“ (у которого имеется достаточно много интернетовских сайтов), которого с ваххабитами и некоторыми другими исламскими течениями и направлениями объединяет только провозглашаемый теми и другими тезис о возврате к чистому исламу и отказе от всех поздних наслоений и всех механизмов, позволяющих сблизиться исламу с местными традициями и верованиями, благодаря чему мусульмане сегодня составляют четверть всего мира, а следуй все мусульмане ваххабитам или фундаменталистам, то их не было бы и ста миллионов. На этом, по существу, все совпадения заканчиваются» [4, с. 180].


Поэтому представляется, что термин «ваххабизм» не всегда можно отождествлять с терроризмом и террором, но и нельзя отрицать наличие в ингушском обществе религиозного течения, которому подвержена некоторая часть населения. Возможно, такой перекос в мировоззрении ингушей в сторону ваххабизма произошел потому, что социальная модернизация была не сбалансированной: появление нового не сопровождалось отмиранием старого. Несмотря на то, что ингуши получили большинство достижений модернизированного технологического общества в готовом виде, в ингушском обществе еще сохранились архаичные нормы поведения и традиции. Одним из таких пережитков, бытующих по сей день в Ингушетии и в сопредельных республиках, является обычай кровной мести. Многим россиянам становится страшно от одного упоминания слов «кровная месть», хотя подобные институты был известны различным народам мира, и в частности славянам: брат за брата, сын за отца и т. д.
Однако в последнее время в средствах массовой информации все чаще стали появляться сообщения, в которых кровная месть отождествляется с современным терроризмом или считается его прообразом. Такое положение дел вызывает серьезное беспокойство, так как некорректное и неразборчивое использование ряда терминов может вызывать еще более негативное отношение к народам Севевро-Кавказского региона, где наблюдаются упомянутые явления. Правомочны и допустимы ли такие сравнения?


С какой бы целью и в силу каких бы обстоятельств это ни делалось: осознанно, целенаправленно или из-за незнания специфики названных явлений, – подобное вольное обращение с терминами и смешение понятий непозволительно, потому что приравнивает народы, сохранившие обычай кровной мести, к террористам. Это чревато непредсказуемыми и далеко идущими последствиями, так как в обществе формируется устойчивый стереотип: кровник – значит террорист.


Постараемся разобраться, в чем сущность обоих явлений.


Из определения следует, что терро?р, терроризм (лат. terror – страх, ужас) – это насильственные действия (преследования, разрушения, захват заложников, убийства и др.) с целью устрашения, подавления политических противников, конкурентов, навязывания определенной линии поведения.


Кровная месть – принцип, согласно которому человек, совершивший убийство, либо кто-то из членов его семьи, рода, племени обязательно должен быть лишен жизни в порядке возмездия, а не правосудия. Кровную месть осуществляет, соответственно, кто-либо из членов семьи, рода, к которому принадлежал убитый.


Убийство, совершенное даже по неосторожности, непременно порождает другое, так как родственники убитого мстят за его смерть убийце. Эта месть за смерть и называется кровной местью или враждою (инг. дов), а люди, которые враждуют друг с другом из-за убийства, называются кровниками или состоящими в кровной вражде (инг. довхой) [7].


Из определений терроризма и кровной мести следует, что эти два понятия не тождественны между собой.


Терроризм чаще всего используют для влияния на огромные массы людей, с помощью различных доступных средств ставя под сомнение законность и права государства. Террористы тем самым оправдывают свой переход к насилию для достижения собственных задач. Жертвой кровной мести может стать только убийца или кто-нибудь один из числа родственников, официально объявленных кровниками, тогда как жертвой террористов или террористического акта может стать любой – даже тот, кто не имеет ни малейшего отношения к конфликту, породившему этот насильственный акт. И число жертв террора может быть огромным.


Природа описанных явлений тоже разная. Так, кровная месть изначально являлась механизмом реагирования на нарушение социальных установлений, затягивала конфликт, предотвращала многие инциденты, потому что человек рассматривался не сам по себе, а как часть более сильного целого, то есть объект посягательства перемещался с человека на родовые отношения. Этот обычай сохранил в себе дух древних времен, когда народы жили вне государства и этот обычай выполнял роль государственного института, регулировавшего взаимоотношения между жителями общины, – предотвращал преступления и наказывал преступников.
Терроризм – явление социальное, порожденное условиями жизни и быта людей. Возникновению в Ингушетии этого явления способствовали многочисленные объективные и субъективные причины – безработица, беженцы из Осетии и Чечни, слабая база промышленного и сельскохозяйственного производства, воздействие зарубежных информационных центров, идеологическое вмешательство. На тот период южный макрорегион переживал системный кризис, в котором этнополитическая и этноконфессиональная конфликтность базировались, в том числе, и на объективной экономической основе. [1]. Необходимо признать, что в целом корреляция между низкими социально-экономическими показателями и преступностью достаточно четко прослеживаются во всем Северо-Кавказском регионе.


В современной Ингушетии противоправные действия, предпринимаемые террористами и кровниками, действующими на ее территории, порождают у населения страх за свою жизнь и жизнь близких людей. Такая ситуация приводит к недовольству властями за их неспособность защитить людей от существующего беспредела. Преступные группировки активно используют методы насилия и устрашения, заимствованные из практики мировых террористических организаций. Местное население считает, что контртеррористические операции, проводимые в Ингушетии, неэффективны потому, что сотрудники силовых структур получают «надбавки» за количество спецопераций, а не за число предотвращенных преступлений. Такое положение дел не служит стабилизации обстановки в республике.


Чтобы борьба с терроризмом была эффективна, необходимо выполнить минимум три условия:


1) деятельность спецслужб должна осуществляться под жестким контролем прокуратуры и региональных властей;
2) спецслужбы и их руководители должны нести конкретную ответственность за результаты своей деятельности;
3) государственные структуры не могут в своей деятельности ни на шаг отходить от требований закона [5].


Злободневный вопрос, постоянно тревожащий население Ингушетии, – это кровная месть с которой боролись и борются ингуши на протяжении последних двух веков. Все это время в Ингушетии существовали и действовали примирительные комиссии, которые функционируют поныне во всех населенных пунктах республики. Примирительные комиссии ведут учет всех кровников на подведомственной им территории и отправляют в муфтият, где внимательно разбирают каждое дело и определяют размер компенсации родственникам погибшего [6]. В официальном списке кровников, составленном по различным населенным пунктам Ингушетии на 1 января 2009 года, числится 180 человек, среди которых не достигнуто примирение. За текущий год в республике примирились около 50 кровников. Эту работу контролирует президент Ю.Б. Евкуров, проводя встречи и призывая враждующих к примирению. 


По шариату мстить могут только непосредственно обвиняемому в преступлении. При этом необходимо соблюсти принцип равности наказания, которое должно быть совершено тем же оружием и на том же месте. Если совершено групповое убийство, то по адату кровную месть могут объявить всем участникам. Хотя согласно шариату кровником может считаться лишь тот, кто является непосредственным исполнителем убийства, все остальные не подлежат каре смертью, даже если они активно содействовали преступлению.


За последние годы в республике от террористических актов погибло значительное количество людей. Как отмечают родные и близкие убитых, самое страшное для них то, что кровь останется не отомщенной и не прощенной. Согласно Корану и Сунне, прощение крови убитого ради Аллаха – самое богоугодное дело, но многие лишены этой добродетели, так как неизвестен убийца. На территории Ингушетии функционируют различные бандгруппировки, ежедневно совершающие нападения, в которых погибают как мирные граждане, так и несущие службу военные и милиционеры, но все они ингуши, соответственно, они будут мстить мнимым и явным своим врагам. Население Республики видит в происходящем порочный круг, в котором терроризм и кровная месть идут бок о бок.
 
Литература

  1. Авксентьев В.А., Гриценко Г.Д., Дмитриев А.В. Региональная конфликтология: концепты и российская практика. – М., 2008.
  2. Албогачиева М.С.-Г. Северный Кавказ: традиционное сельское сообщество – социальные роли, общественное мнение, властные отношения. – СПб., 2007.
  3. Бабич И.Л. Этапы распространения ислама в Кабарде и Балкарии (XI–XX вв.) // Исламское возрождение в современной Кабардино-Балкарии: перспективы и последствия. – М., 2003.
  4. Варисов М.-З.В., Магомедова З.Г. О некоторых стереотипах массового сознания, их живучести и возможных последствиях // Кавказ: проблемы культурно-цивилизационного развития / Отв. ред. Ю.Г. Волков. – Ростов-на-Дону, 2000.
  5. Сампиев И.М. Этнополитическая ситуация в Ингушетии: новые вызовы и альтернативы // Северный Кавказ: профилактика конфликтов. – М., 2008.
  6. Силантьев Р.А. Ислам в современной России. Энциклопедия. – М., 2008.
  7. Яковлев Н.Ф. Ингуши. – М., 1925.
     

Особенности профилактики экстремизма в высших учебных заведениях

Текст научной статьи по специальности «Социологические науки»

    Излученко Татьяна Владимировна
Перспективы науки и образования, 2019, №3 (39)

Автором характеризуются особенности планирования и реализации мер профилактики экстремизма в высших учебных заведениях, обусловленные требованиями законодательства и отношением обучающихся к данной проблеме. Материалы и методы исследования представлены функциональным и комплексным подходами, концепциями возрастных особенностей и функционирования когнитивной системы, а также результатами проведённого анкетирования и опросов обучающихся. Молодёжь представляет наибольший интерес в качестве целевой аудитории для различного рода экстремистских объединений. Низкий уровень правовой информированности, осуществление большой доли коммуникационных контактов опосредовано через ресурсы сети Интернет, недоверие к различным государственным структурам являются предпосылками для вовлечения. Причинами участия в экстремистской деятельности выступают возрастные особенности психики, когнитивные состояния сознания, неопределённость социального статуса, стремление выразить социально-политические идеи и реализовать их, в том числе и с применением насилия. В этой связи возрастает роль в противодействии экстремизму учебных заведений. Эффективными представляются меры адресного характера, ориентированные на выявление и работу с отдельной категорией обучающихся, предоставление квалифицированной поддержки информационно-консультативного плана. Повышение уровня правосознания и доверия к руководству, включённость обучающихся в общественные организации, творческие коллективы и развитие навыков критического мышления будут способствовать минимизации рисков, а ранжирование регионов по уровню экстремистской угрозы оптимизации материально-финансовых затрат.

КРАТКИЙ КУРС ЛЕКЦИЙ ПО ПРОТИВОДЕЙСТВИЮ РЕЛИГИОЗНО-ПОЛИТИЧЕСКОМУ ЭКСТРЕМИЗМУ

Учебное пособие «Краткий курс лекций по  противодействию религиозно-политическому экстремизму» содержит хронологическое изложение основных этапов  возникновения,  становления  и  распространения религиозно-политического экстремизма в мире и на территории Росси, выявлению особен-ностей данного явления применительно к России и Дагестану, дает обзор ос-новных  тенденций профилактики  и противодействия  религиозно-политическому экстремизму в мире. К каждой теме имеется список литературы и вопросы для самостоятельной проработки. Учебное пособие может быть ис-пользовано студентами вузов негуманитарного профиля, а также всеми, инте-ресующимися историей России.

Пособие разработано в ГОУ ВО «Дагестанский  государственный университет народного  хозяйства»

Комплексный план противодействия идеологии терроризма в Российской Федерации на 2019 – 2023 годы

Комплексный план противодействия идеологии
терроризма в Российской Федерации на 2019 – 2023
годы

ПРОФИЛАКТИКА ЭКСТРЕМИЗМА И ИДЕОЛОГИИ ТЕРРОРИЗМА В МОЛОДЕЖНОЙ СРЕДЕ (тема научных исследований)

Цель социологических исследований в рамках заявленной темы – анализ экстремистской направленности и распространения идей терроризма в молодежной среде Свердловской области и выявление оснований для целенаправленного педагогического и информационно-пропагандистского воздействия с целью раннего предупреждения и минимизации таких проявлений.

Список статей, посвящённых антитеррористической проблематике, в "Российском психологическом журнале"

Новости

«Экстремизм и терроризм в молодежной среде»

«Экстремизм и терроризм в молодежной среде»

Новости

Противодействие террору в цифровом мире. в чем особенности?

Белоруссия, в отличие от многих иных государств пост-советского пространства, практически избежала волны терроризма, столь характерной для 90-х и 00-х годов. Однако это не означает, что эта трансграничная проблема ее не волнует.  В начале октября в Минске под патронажем МИД Республики Беларусь и Департамент транснациональных угроз Секретариата ОБСЕ прошла  международная конференция «Предотвращение и борьба с терроризмом в цифровую эпоху». По данным МИД Беларуси, участниками конференции были руководство ОБСЕ, СНГ, ОДКБ, Контртеррористического управления ООН, Управления ООН по наркотикам и преступности, а также высокопоставленные представители стран-участниц ОБСЕ и стран-партнёров, представители бизнес-сообщества, гражданского общества, аналитических структур.

Отправить материал