Дело каждого

31.08.2012


Дело каждого

Реакция нашего интернет-сообщества на гибель шейха Саида Афанди, который вместе с шестью своими прихожанами был подорван в собственном доме в селении Чигрей террористкой-смертницей, оказалась на удивление бурной.

Пользователи рунета давно привыкли игнорировать сообщения о терактах, которые с пугающей регулярностью совершаются в северокавказских республиках. Это далеко, и это не про нас, будто бы речь идет не об одном из регионов России, а о далекой стране. Однако такая позиция делу не помогает, а наоборот, приносит вред. Уставшие от постоянного террора республики готовы поверить в то, что присутствие ваххабитов — это норма, а от традиционных институтов власти и религии ждать помощи не стоит. Так уже было в начале 90-х, когда  закладывались основы нынешнего терроризма.

Развал СССР принес с собой и новые возможности, и хаос, в котором многие российские семьи могли полагаться только на себя, а не на поддержку властей и социальных иснтитутов. В такой ситуации оказался и Дагестан, который последние дни не сходит с газетных передовиц. Выбраться из нищеты, обеспечить своим детям светлое будущее можно было, дав им хорошее образование. За этим образованием многие семьи отправляли отпрысков за рубеж. Известно, что заграничные корочки дорогого стоят при поступлении на работу, к тому же вузы предлагали свои услуги бесплатно. Речь, правда, шла об учебных заведениях Египта, Сирии, Саудовской Аравии и других исламских государств. Тогда мало кто мог подумать, что помимо озвученной программы там будут преподавать и проповедовать радикальный ислам. Один из бывших высокопоставленных сотрудников УФСБ по республике Дагестан вспоминает, что в 1992-1993 году к российской стороне даже обращались спецслужбы Сирии. Они были обеспокоены тем, что большое число российских студентов попадает не в рядовые университеты, а в вузы, заработавшие славу кузницы фундаменталистов. Когда проблема обнаружилась, было уже поздно — идеологический базис был заложен, молодые люди, заряженные идеями экстремизма, вернулись домой и начали продвигать идеи радикального ислама в обществе. Что интересно, жители Дагестана отправлялись на обучение в университеты с сомнительной репутацией вплоть до 2003 года, пока совет улемов Дагестана не вынес решение запретить выезд в арабские страны для получения мусульманского образования, прежде чем человек не получит базовое образование у себя на родине.

Радикальные идеи, надо сказать, легли на благодатную почву социальной напряженности и недовольства властью. Особенно это касалось не крупных городов, а отдаленных уголков республики, где люди существовали практически на натуральном хозяйстве. Убедить их в том, что все беды от продажных политиков и поддерживающих их деятелей традиционного ислама, не составляло труда. Удивительно, что по похожей схеме работали фундаменталисты в далекой от нас Великобритании, правда, они убеждали рожденных в стране молодых мусульман, что британское общество никогда их не примет. Результат — взрывы в Лондоне в 2007 году. И это при том, что в Англии речь идет об общинах, а не о целых регионах, находящихся в зоне риска. Надо сказать, мультикультурная Англия из этого инцидента уроки вынесла, причем антитеррористической деятельностью там занимались не только спецслужбы, но и различные общественные организации, которые стремились максимально вовлечь потомков иммигрантов из Пакистана и арабских стран в жизнь местного общества, делать связи между разными культурами прочнее. У нас же, к сожалению, происходит обратный процесс. Чем больше гремит Дагестан, тем меньше его хотят замечать. Резонансное убийство Афанди всколыхнуло общество настолько, что оно на уровне кухонь и блогов увлеченно заговорило о проблемах экстремизма в республиках Северного Кавказа. Но, когда интерес этот пройдет, важно не забираться обратно в свою скорлупу, притворяясь, что проблемы экстремизма не про нас.