Противоречивая роль СМИ в освещении событий террористической направленности

Страница для печати

«Шесть взрывов, направленных против христиан, произошли 25 декабря в день празднования католического Рождества в Нигерии. Ответственность за теракты взяла на себя радикальная исламистская группировка «Боко харам» («Западное образование – грех» в переводе с языка хауса).

В Джосе, расположенном в центре Нигерии, на границе мусульманского севера и христианского юга, уже несколько дней распространялись листовки «от имени мусульманского населения штата Плато». В прокламациях с угрозами терактов против церквей и других объектов обозначена 21 цель, по которой террористы намерены нанести удары»[1].

Читая сообщение одного из средств массовой информации о терактах в Нигерии, начинаешь улавливать достаточно противоречивую роль СМИ в вопросах освещения событий такого рода.

Всего два абзаца.

По прочтению первого возникает мысль, что действия террористов направлены исключительно против христиан. Читая дальше, осознаешь, что террористическая группировка принадлежит к так называемым «исламистским». Невольно начинаешь думать, а нет ли здесь желания столкнуть две крупнейшие религии?

При прочтении второго абзаца, становится ясно, что помимо церквей, обозначена 21 цель. То есть информация носит явно упреждающий характер, с задачей посеять страх в обществе.

Известно, что своих целей террористы добиваются лишь при условии широкого освещения в СМИ террористического акта. А если такую возможность исключить?

Современные российские СМИ освещают проблемы противодействия терроризму достаточно противоречиво.

С одной стороны, в соответствии с Конституцией РФ, каждый волен свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом. Безусловно, это важная часть нашей Конституции. Такие положения Конституции развиты в Федеральном законе «О средствах массовой информации».

Этим-то СМИ и пользуются. Во-первых, они стремятся освещать события в интересах социума. Во-вторых, СМИ пытаются привлечь внимание к своей деятельности, ведь право сообщить первым среди средств массовой информации развито очень сильно.

Если приводить примеры из западных СМИ, то достаточно вспомнить гибель принцессы Дианы, и ту цену, которую заплатили информагентства за право первыми опубликовать трагические снимки.

Можно вспомнить и фильм «Крепкий орешек» с Б. Уиллисом в главной роли. Террористы захватили управление аэропортом, и это стало известно одному из пассажиров-журналистов, чем он и воспользовался даже с борта самолета, выйдя в прямой эфир телекомпании. Ведя репортаж в прямом эфире, информация стала доступной самим террористам.

С другой стороны, СМИ могут развенчать миф терроризма и низвести на нет саму информационную составляющую террористического акта, а могут и сформировать имидж террористов и в другом ключе. К примеру, сочувствовать, или оправдывать их действия. Достаточно вспомнить первую чеченскую компанию и информационную деятельность телекомпании НТВ, подконтрольную тогда Б. Березовскому.

В российском обществе даже велись политические дебаты по ограничению деятельности СМИ в период антитеррористических операций. Периодически они возникают и вновь.

В апреле 2010 г., депутат от «Единой России» Роберт Шлегель внес в Госдуму законопроект, запрещающий СМИ в любой форме воспроизводить заявления террористов. Он заявил, что в закон «О СМИ» необходимо ввести поправку, которая не позволит журналистам распространять материалы от имени лиц, находящихся в розыске или осужденных по обвинению в причастности к террористической деятельности. По мнению депутата, новости о боевиках должны сводиться к сообщениям об их уничтожении[2]. В последствии, инициатива депутата поддержки не нашла.

В тоже время в  российском законодательстве есть ряд законов носящих ограничительную деятельность в распространении информации, при особых условиях.

К примеру, в соответствии с  3-ФКЗ «О чрезвычайном положении» его положениями предусмотрено: ограничение свободы печати и других средств массовой информации путем введения предварительной цензуры с указанием условий и порядка ее осуществления, а также временное изъятие или арест печатной продукции, радиопередающих, звукоусиливающих технических средств, множительной техники, установление особого порядка аккредитации журналистов[3].

Ряд ограничений накладывают и Федеральные законы «О противодействии терроризму» и «О борьбе с терроризмом».

К примеру,  в соответствии со ст. 15 Федерального закона «О борьбе с терроризмом» наложен запрет на распространение информации, которая раскрывает специальные технические приемы и тактику проведения конттеррористической операции; способствует затруднению проведения операции и созданию угрозы жизни и здоровью людей;  служит пропаганде или оправданию терроризма и экстремизма;  сообщает о сотрудниках специальных подразделений, членах оперативного штаба по управлению операцией при ее проведении, а также о лицах, оказывающих содействие в проведении указанной операции.

Как видно, российское правовое поле в вопросе регулирования поведения СМИ в период проведения контртеррористических операций и освещения событий не представляется таким уж незаполненным. Но, в тоже время стоит активизировать обсуждения на любых общественных уровнях по проблемам освещения в СМИ событий террористической направленности. Быть может, в настоящий период и  нет возможности законодательно очертить деятельности СМИ в этом вопросе, но стоит попробовать свести деятельность СМИ на уровень норм и правил поведения в обществе. То есть в рамки, принимаемые и социально одобряемые большинством общества. Тогда у владельцев СМИ не будет ажиотажа в погоне за «горяченьким».

канд. полит. наук

Забузов О.Н.