О ТЕРРОРИЗМЕ - ОТ СОЦИАЛЬНЫХ ОСНОВАНИЙ ДО ПОВЕДЕНИЯ ЖЕРТВ

Страница для печати

Противодействие терроризму. Понимание ПАСЕ о терроризме. Терроризм, как форма проявления агрессии. Какую агрессию в отношении себя испытывает человек, склонный к терроризму? Терроризм объявил войну всему человечеству.
Главная проблема современного противостояния идей "исламского терроризма" и западного общества. Соотношение типов и мотивации терроризма.

ИЛЬЯСОВ Фархад Назипович - кандидат философских наук.

Одна из главных слабостей в противодействии терроризму - это восприятие его как некой малопонятной и плохо объяснимой данности, как внешней угрозы, с которой надо бороться, очерчивая "линию фронта", деля людей "на своих и чужих", что происходит "по самоопределению", по интуитивному наитию. "Демократическим миром" террористы зачастую определяются, как некие "плохие люди", которые, только в силу своей скверной природы и дурного воспитания, склонны нарушать установленный общественный порядок.
В мировых войнах XX в. противники пытались понять психологию врага и воздействовать на солдат, ведя идеологическую борьбу в прифронтовой зоне и в тылу неприятеля. Создается впечатление, что современные попытки "идеологического противодействия" терроризму сводятся во многом к спонтанным этическим декларациям, но не имеют достаточной аналитической основы. Вероятно, отчасти это происходит вследствие того, что значительная часть общества "рефлекторно" ориентирована на силовые методы противодействия терроризму.

* * *

25 января 2006 г. сессия Парламентской Ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ) приняла большинством участников резолюцию "Необходимость осуждения международным сообществом преступлений тоталитарных коммунистических режимов". Этот факт показал, что западный мир посчитал, что он в значительной мере преодолел марксизм, по меньшей мере, в его большевистской модификации. (Правда, коммунисты остались далеки от актов самоосуждения). Через пару дней после принятия указанной резолюции, в различных странах начались выступления исламистов против публикации (сентябрь 2005 г.) датской газетой "Юлландс-Постен" (Jyllands-Posten) карикатур на пророка Магомета2. В России 14 апреля 2006 г. главный редактор газеты "Наш регион" А. Смирнова Вологодским городским судом была признана виновной в совершении уголовного преступления за перепечатку части упомянутых выше карикатур. Еще лет 15 назад такого нельзя было себе представить. Налицо стремительный рост влияния радикального магометанства "в мировом масштабе"3.
Анализ глобальных идеологических процессов позволяет сделать вывод, что между принятием "антикрасной" резолюции ПАСЕ и последовавшими после этого необычайно активными "антикарикатурными" выступлениями исламистов, существует не столько хронологическая, сколько функциональная связь.

Человеку, как биологическому существу, присуще то, что Чарльз Дарвин называл "социальными инстинктами". Потребность в аффилиации (быть членом группы, иметь социальный статус, общаться и т.д.) является одной из базовых, фундаментных потребностей человека. Исторически такими "начальными" группами для человека являлись семья, внутриплеменная группа, племя. Затем, по мере становления человеческого общества, развиваются "естественные" общности - этнос, город, государство, которые формируются "стихийно" и еще не имеют "идеологии". С появлением сословий, социальные группы получают свое "идеологическое обоснование", объясняющее взаимодействие этих социальных классов, пожалуй, это можно назвать первой "групповой идеологией". К началу нашей эры распространяются и укрепляются такие мегаобщности как религиозные. К концу XIX в. появляется и начинает активно развиваться националистическая идеология, обосновывающая и формирующая общности по этническому или расовому признаку. Наконец, в XX в. возникают новые мегаобщности, в массовом сознании укореняется разделение стран на развитые, развивающиеся и отсталые. Разделение происходит в основном по трем параметрам: "потребительский" - объем и качество потребляемых благ; "политический" - наличие и разделение власти; "экономический" - существование свободной и одновременно контролируемой государством конкуренции.

Биосоциальной основой всякой сословно-классовой идеологии является соотношение интересов группы и индивида, всей группы и ее части. Интересы группы порождают такие ценности как социальная справедливость и демократия, а интересы отдельного индивида приобретают форму обоснования идей "свободной конкуренции" и "прав человека" (отдельной личности). Собственно это соотношение и является основой лево/правого идеологического размежевания, формируя соответствующие формы "сословной" и партийной идеологии [1, с.84].

К 1970-м гг. стало очевидно, что процесс "полевения" в западных государствах достиг почти завершающей точки. Практически все положения марксизма в этом аспекте были эффективно реализованы: обязательное заключение трудового соглашения наемного работника с работодателем; законодательно установленные продолжительность рабочего дня и уровень минимальной заработной платы; обязательный выходной день (дни) и отпуск, оплата больничного листа, пенсия, право на профессиональные союзы и другие. Оставалась одна принципиальная позиция марксистов - "ликвидация частной собственности на средства производства". Однако так называемая "революция менеджеров" привела к тому, что "капиталисты" оказались "отчуждены" от своего капитала, а наемные менеджеры крупных корпораций стали зарабатывать больше некоторых "эксплуататоров" и "владельцев средств производства". Все это привело к существенному ослаблению левой идеи как идеологии конфликта между трудом и капиталом. Однако это означало и снижение актуальности либерально-буржуазной идеи, как идеологии противостояния марксизму.

"Западный строй" не "победил" коммунистическую идею, а "обезоружил" ее, достаточно эффективно реализовав большую часть ее требований и ценностей. В частности, главенствующая ценность марксизма - "народовластие" - оказалась более эффектно реализована в условиях "капитализма", к тому же "капитализм" сделал "демократию" элементом своего "корпоративного имиджа", составной частью "бренда". В создавшихся условиях, внутри так называемого "социалистического строя", лишившегося энергии и почвы противостояния, включились механизмы самораспада. А "Запад" сделал акцент на развитие гражданского общества и высокие жизненные стандарты. Таким образом, оказалось, что у извечной антитезы - коллективное и личное, социальная справедливость и конкуренция - существенно уменьшились реальные основания.

В идеологическом смысле (и не только) мир на какое-то время стал однополярным - большинство населения в западных и бывших социалистических странах согласилось с ценностями гражданского общества и ориентацией на высокие стандарты потребления. Актуальность лево/правого противостояния резко снизилась и в мире практически перестали существовать две равнозначные глобальные "идеологические группы", что привело к кризису социальной самоидентификации: значительная часть людей утратила возможность идентифицировать себя с глобальной группой. Естественным образом потребность быть членом сверхбольшой группы стала реализовываться в суррогатных формах, что в частности, привело к росту национализма, религиозности и к более активному включению в малые псевдогруппы типа спортивных болельщиков, музыкальных фанатов и членов различных сект. Однако тем самым было создано новое противостояние. Раз сформировалась мета-идеология "потребления и конкуренции" в форме ценностей гражданского общества и высоких стандартов потребления, то возникла и противостоящая - новая идеология социальной справедливости. В рамках нового идеологического водораздела мир стал переходить от доминирования идеологии "классового противостояния" внутри определенного государства, к доминированию идеологии "цивилизационного" противостояния отдельных государств, отличающихся уровнем потребления благ и образом жизни.

На данном историческом этапе, похоже, в качестве идеологии социальной справедливости выступил модернизированный радикальный ислам, в котором были актуализированы и социальные составляющие, и то, что называют "антиглобализмом". По сути, при всем внешнем различии, "социализированный" ислам и антиглобалисты имеют одну идеологию "социальной справедливости", суть которой выражается в том, что западные страны и их транснациональные корпорации должны "умерить эксплуатацию развивающихся стран и больше делиться с ними ресурсами и прибылью". От идеи борьбы против "эксплуатации человека человеком" мир перешел к идее борьбы против "эксплуатации страны страной". Если для марксизма питательная среда - пролетарии ("безлошадные крестьяне"), то для антиглобализма - "бедные страны" (низкоэффективные производители). Соответственно, носителями новой идеологии социальной справедливости явились развивающиеся и в первую очередь исламские страны, возможно в частности, вследствие того, что ислам изначально содержал ее императивы в виде предписаний отдавать 1/10 ежегодного дохода бедным, запрета на ростовщичество и других подобных.

Если выделять цивилизации "азиатскую" ("исламские страны") и "восточную" ("буддистские страны"), то встает вопрос, почему "религиозный" терроризм так развит в азиатской цивилизации и практически отсутствует в восточной? Скорее всего, ответ кроется в том, что исламские страны обладают сравнительно низким потенциалом модернизации, они не могут резко улучшить социальную ситуацию за счет роста производительности труда, потому обращаются к внешним источникам и внешним "врагам". И, пожалуй, главным фактором здесь является, как это не парадоксально прозвучит, страх азиатского мужчины потерять свой социально-половой статус [2].

Для развивающихся стран и леворадикально настроенных личностей "уход" с "большой политической арены" большевистской модификации марксизма создал "нравственный вакуум", который стали заполнять идеологии антиглобалистов, исламских фундаменталистов и террористов, декларирующих, по сути, антиглобализм. "С ослаблением атеистического коммунистического движения, - считает Б. Г. Путилин, - в социально-политической жизни человечества религия в слаборазвитых странах зачастую выполняет функцию инструмента социальной консолидации и политической мобилизации" [3, с. 33]. Другой причиной активизации исламского терроризма является то обстоятельство, что с утратой марксизмом доминирующего положения в геополитике, в глазах "третьего мира" оказалось поколебленным и материалистическое мировоззрение.

Безусловно, как и во всякой агрессии, большое значение имеет оценка противника как "слабого" - представление о том, что противник не так уж силен и "победа возможна". Поражение сверхдержавы (СССР) в Афганистане было фактором, давшим исламистам ощущение силы. "Финансируемая Соединенными Штатами и Саудовской Аравией (только американцы вложили 3 млрд. долларов) война в Афганистане, - отмечает Б. Нетаньяху, - стала для суннитского ислама тем же, чем была в свое время гражданская война в Испании для коммунистов; она породила международное братство бойцов, которые очень легко вступают на путь терроризма" [4, с. 120].

В силу описанных выше причин к концу XX в. леворадикальные террористические группировки утратили свою активность, стал доминировать "зеленый интернационал". Важно подчеркнуть, что "для третьего мира" марксизм декларировал идею ориентации "на собственные силы" под лозунгом "догнать и перегнать" развитые капстраны, а антиглобализм ставит целью "забрать и поделить", но уже не в отношениях между отдельными людьми внутри одной страны, а в отношениях между отдельными странами. Так идея социальной справедливости стихийно глобализовалась и обрела второе (постмарксистское) дыхание.

* * *
Терроризм, как известно, форма проявления агрессии. В рамках этологического подхода агрессия может быть определена как "поведение, направленное на распределение и перераспределение ресурсов" [1, с. 42]. Основой всякой агрессии является страх - эмоциональные и поведенческие реакции, вызванные угрозой (реальной или мнимой) потерять или не приумножить ресурсы. Стремление приумножить ресурсы детерминируется страхом столкнуться с проблемой дефицита ресурсов. Таким образом, терроризм можно понимать как действия, направленные на получение (увеличение) ресурсов быстро, незаконно и насильно. Из опросов4 допустимо сделать вывод, что террорист - это индивид, который длительное время накапливал "страх дефицита ресурсов". Теракт - это "прорыв" в поведение аккумулированной эмоции страха, то есть, теракт - это отсроченная агрессия, как известно, она называется словом "месть". В чем сущность мести как эмоционального переживания? В восприятии индивида агрессия, направленная на него, это процесс покушения на его ресурсы - материальные, идеологические, социальные, психологические, эмоциональные, физиологические и проч. (Страх в данном контексте - это переживания, связанные с нежеланием потерять эти ресурсы или не приумножить их). Месть, в психологическом смысле, -это процесс освобождения от накопленного страха, в моральном - "торжество справедливости". Освобождение от накопленного страха - наиболее важная, востребованная и желанная эмоция. Именно поэтому месть сопровождается такими острыми, высокоценными, позитивно окрашенными эмоциональными переживаниями.

Какую агрессию в отношении себя испытывает человек, склонный к терроризму? Здесь, в первом приближении, можно выделить три главных основания: во-первых, ответная реакция на прямую агрессию, то есть на попытку (реальную или мнимую) уменьшить какие-либо ресурсы; во-вторых, чрезмерная актуализация страха дефицита ресурсов; в-третьих, реакция на нарушение принципа социальной справедливости и/или несогласие с условиями существующего "социального договора", когда индивиду кажется, что он недополучает ресурсы вследствие нарушения этого принципа.

Понятно, что каждый индивид (или группа) руководствуется сложившимися у него представлениями о социальной справедливости. Диапазон агрессивного поведения, которое может иметь "морально-идеологическое" обоснование подобного рода, широк -от банального воровства до социальных революций. Психологическим основанием террористического поведения может являться индивидуальная неконкурентоспособность и низкая адаптированность к существующей социальной системе, неспособность решить проблему легальными средствами. Также здесь важен страх оказаться неконкурентоспособным в условиях высококонкурентного сообщества. Кроме того, магометан "пугает" западная общественная модель, в которой мужчина утрачивает свое господство над женщиной. Если, с одной стороны, "альтернативная" западная модель "покушается на их базовые ресурсы" и они сопротивляются этому (см., например, [2]), то, с другой стороны, можно говорить и о кризисе исламской модели общества. Требуя, чтобы "богатые страны справедливо делились с бедными", идеологи такого подхода тем самым вынуждены признать, что исламская модель функционирования общества оказывается неконкурентоспособной. Этот внутренний конфликт между "моральной праведностью" и "экономической слабостью", судя по всему, также способен повышать уровень агрессивности радикальных магометан.
Главная проблема современного противостояния идей "исламского терроризма" и западного общества, на наш взгляд, состоит в том, что сегодня исламские идеи обладают большей интегрирующей и мобилизующей силой, потому, что идеи социальной справедливости для значительной части народных масс в целом ближе идей свободной конкуренции.

* * *
Терроризм объявил войну всему человечеству. Теракты в США, Испании, Японии, России, Англии, Ливане, Ираке, Палестине и других странах пронизали страхом жизнь мирных и, как оказалось, беззащитных людей. Устрашение в методах террористов стало способом управления обществом, и в этих целях международный терроризм стремится к циничной и широкой демонстрации своих кровавых атак через средства массовой информации.
Нельзя сказать, что в определении терроризма у мирового сообщества сложилась точка зрения на это явление. Терроризм, в самом общем смысле, можно определить как различные формы "неожиданного" проявления агрессии, жертвами которой становятся конкретные публичные лица или случайные скопления людей, а "инструментом" достижения цели является формирование чувства страха и подавленности у определенных групп людей или у всего населения страны в целом. Если говорить более конкретно, то терроризм - это убийство, запугивание мирного населения, оказание психологического давления, используемые ради достижения экономических и социальных целей (см.: [4 - 6]).

"Одиночный" терроризм возникает в ситуации, когда у потенциального террориста "не хватает сил", чтобы получить желаемые ресурсы "мирным путем". "Групповой терроризм" - форма межгруппового конфликта, решаемого вооруженным путем, и возникает он в ситуации, когда одна из конфликтующих групп слишком слаба для того, чтобы вступить в прямое вооруженное противостояние и при этом не видит эффективных средств мирного решения конфликта или не желает этого. Групповой терроризм - это "партизанская форма ведения войны", отличающаяся от традиционной.

Соотношение типов и мотивации терроризма

[1] См.: Ожиганов Э. Н. Профиль терроризма: природа, цели и мотивация // Социол. исслед. 2006. N 2. С. 52 - 57.
[2] В последние годы некоторые авторы стали писать имя мусульманского пророка как Мухаммед, вместо ранее распространенного в русскоязычной литературе Магомет. Как следствие "автоматически" исчезли и понятия, производные от "Магомета": "магометанство" и "магометане". Значит, надо использовать адекватные словосочетания - "учение пророка Мухаммеда" и "последователи учения пророка Мухаммеда", что, видимо, громоздко. Кроме того, существуют и смысловые различия между словами магометанство и ислам, как например, между понятиями "марксизм" и "коммунизм", то есть необходимо различать доктрину определенного человека и идеологическое (религиозное) направление в целом.
[3] "Исламизм уверенно наступает в Европе - варвары всегда побеждают там, где сопротивление выстраивается на фундаменте толерантности и умиротворения" // "Московские новости", N 01 - 02. 2007. 19 - 25 января.
[4] Эмпирической основой данной статьи являются: 7 глубинных интервью с лицами, ранее оказавшимися в зоне произошедшего теракта; 5 глубинных интервью с лицами, оценившими себя как "понимающими чувства террористов"; 6 фокус-групп с жителями Москвы, дифференцированными по трем возрастным группам, смешанным по полу и образованию. Сбор эмпирического материала проводился в феврале - марте 2006 г.