«Мы думаем о наших детях, о нашем будущем!»

Страница для печати

На вопросы о том, как сегодня ведется борьба с терроризмом и экстремизмом, ответил начальник Центра по противодействию экстремизму полиции Главного управления МВД России по СКФО полковник полиции Казимир Боташев.

- Казимир Халисович, сегодня особенно сложная ситуация складывается в республиках СКФО, например в Дагестане, Ингушетии, Чечне, Кабардино-Балкарской Республике. 24 октября житель Ингушетии обстрелял полицейских, которые хотели проверить его документы. По счастливой случайности никто не пострадал. На следующий день в Чечне убиты двое военнослужащих. Как долго это будет продолжаться? Мы понимаем, что вы не министр обороны, однако вы возглавляете структуру, которая непосредственно борется с экстремизмом . Почему, несмотря на все усилия сотрудников правоохранительных органов, не удается победить в этой борьбе?

- Как долго, я вам точно не могу ответить. Конечно, я хотел бы сказать, что в ближайшее время, но, к сожалению, это не так. Мы, сотрудники полиции и других правоохранительных органов, боремся с последствиями терроризма и экстремизма . Мы должны вернуть духовность, поскольку то, что сегодня творится на Северном Кавказе, к сожалению, построено на идеологической основе, на основе религиозных мотиваций. Мы эту сторону в свое время упустили. Сейчас необходимо пересмотреть свое отношение и вернуться к более традиционным формам, которые существовали веками. Как скоро это произойдет, я не могу сказать. Мы постараемся сделать все, чтобы это произошло в ближайшее время.

- Военные действия - дело дорогостоящее. Оружие, боеприпасы, наемники стоят денег. Откуда у участников незаконных вооруженных формирований такие средства? Речь идет о миллионах, и, скорее всего, не российских рублей, а долларов и евро.

- У вас очень хороший вопрос. В наш регион поступали иностранные средства. На сегодняшний день, должен отметить, мы наблюдаем другую картину. Собранные деньги здесь, в регионе, отправляются за рубеж, в частности в Турцию, другие страны. Это средства, полученные преступным, криминальным путем: кражи, разбои. Практикуется и так называемая «передача флешек», когда лидер бандподполья обращается к предпринимателю с требованием выделить в качестве так называемого военного налога деньги, ссылаясь на постулаты Корана. Об этих фактах мы в большей степени знаем. Мы их изучаем, им противодействуем. Но, к сожалению, часто некоторые бизнесмены по недомыслию или из-за сочувствия оказывали помощь преступникам. Сегодня они не могут прекратить это, так как уже были вовлечены в данный процесс. Такие факты тоже есть. Кстати, хочу отметить, что мы можем пойти на какие-то уступки в сфере экономических преступлений. В законодательстве оформлены эти моменты, есть некие амнистии в налоговых вопросах. Эти вопросы решаются. Если человек изначально может тот ущерб, который он нанес государству, возместить или каким-либо образом изменить свое отношение к терроризму , мы пойдем ему на уступки. Но мы никогда не простим осознанную помощь бандподполью, потому что это в конечном итоге выливается в теракты , диверсии.

Мы прекрасно понимаем, что участники бандподполья не сидят на каких-то заводах, в цехах, не занимаются производством товаров. Они эти деньги получают незаконным путем. Мы с этим боремся, и есть конкретные результаты. Я еще раз говорю, что мы не простим, если люди добровольно оказывают помощь преступникам.

- Пособничество преступникам уже само по себе в некотором роде преступление. Центром раскрываются такие факты. Например, гражданин Шуков, который несколько лет финансировал бандподполья, снял для бандитов подземный гараж. При обыске гаража была найдена закопанная в землю бочка с целым арсеналом оружия. Суд приговорил Шукова к пяти годам лишения свободы. Не слишком ли мягкое наказание? Ведь он может освободиться условно-досрочно и продолжить свою помощь. Кого можно напугать таким наказанием?

- Уверен, что эти вопросы будут пересмотрены на законодательном уровне. Не зря, как вы помните, об этом говорил Президент России. Просто принятие нового закона требует времени. Этот вопрос исследуется с точки зрения юриспруденции. Помимо ужесточения мер в борьбе с пособничеством, нужно еще ставить параллельно вопрос о применении закона о защите свидетелей. Он есть в России. Однако его надо применять и в экстремистской сфере. Если человек добровольно оказывает помощь, содействие, даже при условии, что он раньше был участником бандподполья, к такому человеку нужно относиться снисходительно. Нужно рассматривать вопросы защиты свидетелей, которые оказывают содействие правоохранительным органам. Можно обратиться к мировой практике. В том же Израиле, например, если установлено, что человек - пособник, к нему применяются жесткие меры, вплоть до уничтожения его дома. Конечно, это не решение вопроса. Мы должны людям предлагать другую альтернативу. Сравните две ситуации: если человек пришел добровольно сам, это одна сторона, и его вообще можно амнистировать. Если его задержали полицейские в ходе специальной операции, расследования и тому подобного, но после этого он осознал вину и пошел на сотрудничество, на содействие, применяется иная мера, тоже, может быть, более снисходительная. Все зависит от конкретной ситуации. Однако в любом случае человек должен понимать, что у него есть выбор. Экстремизм я для себя воспринимаю как некую болезнь. Человек один раз заразился и не может вылечиться. Есть желание, есть понимание ситуации, но нет возможности. Нужно всем ветвям власти во всех направлениях работать над тем, чтобы дать человеку возможность другой жизни, создать определенные условия, чтобы он выбрал эту другую сторону жизни. Для молодого человека, которому, например, в Чечне в 1997 году было 10 лет, сложно сегодня пересматривать свои взгляды. Он уже состоявшийся человек. С ним нужно вести индивидуальную работу. И я должен отметить, что в Чечне этот вопрос активно прорабатывается и там уже есть успехи.

- На днях в Дагестане в селе Хюрик во дворе своего дома был убит религиозный деятель. Это преступление стало не единственным. В прошлом году в Кабардино-Балкарии было совершено подобное преступление. Годом ранее в Карачаево-Черкесии был убит заместитель муфтия. И вот теперь убийство в Дагестане. Получается, что ничего не меняется. Религиозные лидеры все чаще и чаще становятся жертвами экстремистов-фанатиков. Не говорит ли это о том, что дело зашло слишком далеко и на сегодняшний день все обстоит более чем серьезно?

- Я бы не сказал, что ситуация зашла слишком далеко, но то, что дело обстоит очень серьезно, - факт. Религиозные деятели участниками бандподполья воспринимаются как непосредственные противники. Не умаляя роли правоохранительных органов, полиции и других структур, я должен отметить, что основная нагрузка за недопущение молодых людей в терроризм и экстремизм лежит на духовных лидерах. И те, кто выбрал такую активную позицию, конечно, являются мишенями. К сожалению, есть потери - в Дагестане погибли 11 человек. Это очень большая цифра. Однако мы понимаем, что такие самоотверженные религиозные лидеры есть, они, осознавая все последствия своей деятельности, все равно ведут антипропаганду экстремизма и терроризма . Отводят молодых людей от этой заразы. Именно поэтому они становятся мишенями. Мы принимаем меры по защите духовных лидеров в регионе.

- Глава Ставрополья выделил муфтию Мухаммадухаджи Рахимову охрану и «джип». Неужели в мирное время духовным лидерам приходится опасаться за свою жизнь? Ведь они не политики и бизнесмены, которых могут заказать из-за их деятельности. Религиозные лидеры, наоборот, должны быть оплотом для своих прихожан и гарантом их безопасности. А на деле получается иначе.

- Экстремизм и терроризм доведены до крайности. И мы все говорим о них, как о самых ужасных вещах, которые творятся сегодня. А муфтии - это главные враги преступников. Это те люди, которые говорят истину. Именно они могут правильно объяснить людям религиозные догмы и постулаты. Террористы используют религию как некий устав, призыв к действию. Содержание священной книги для неподготовленного человека можно исказить, преподнести в ином, негативном свете. Муфтии объясняют, что Коран не призывает к насилию.

- В административном центре СКФО последнее время стали очень популярны национальные танцы, правда, исполняются они в ночное время с применением травматического оружия. Молодые люди достают оружие и используют его в общественных местах. Почему это происходит? Сказывается недостаток воспитания или отсутствие работы сотрудников правоохранительных органов, или все вместе? Что вы можете сказать по этому поводу?

- Я думаю, что сами по себе национальные танцы не являются противозаконными. Другое дело, как себя проявляет молодежь во время этих танцев. Применение оружия это уже нарушение закона. Есть закон, который не запрещает танцы, но запрещает применение травматики в общественном месте. Те же танцы можно использовать с лучшей стороны. Танец издревле на Кавказе является объединяющим фактором. И я не думаю, что исполнение танцев ночью происходит от недостатка воспитания. Я уверен, что молодежь нашего региона по воспитанию лидирует по сравнению с другими. У нас до сих пор живы и казачьи обычаи, и традиции, и кавказское гостеприимство. И нам, наоборот, нужно приумножать и сохранять нашу культуру.

- Какими еще методами, кроме силовых, ведет борьбу с экстремизмом центр? Например, пропаганда, работа с общественностью? Есть ли в вашем арсенале подобные способы?

- Однозначно, есть. Однако они не соответствуют в полной мере тем требованиям, тем реалиям жизни, которые существуют сегодня. Но это основное направление, которое мы сейчас активно развиваем. Мы выявляем причины, по которым молодые люди становятся террористами . Активно изучаем чеченский опыт работы с молодежью, общественностью.

Изучение этой работы идет во всех субъектах, и наибольших успехов достигла именно Чеченская Республика. В структуре правительства есть ряд министерств, например, в министерстве по внешним связям, национальной политике и информации есть центр духовно-нравственного воспитания и развития. Также при правительстве есть комитет Чеченской Республики по делам молодежи, который напрямую связан с центром по противодействию экстремизму республики, есть контакты с духовным управлением мусульман. С людьми общаются их сверстники, которые достаточно образованны и имеют опыт, чтобы дать компетентный ответ на любой вопрос.

И в нашей работе мы основной акцент делаем на духовность и молодежь. Основное, о чем нужно помнить, - то, что мы граждане одной страны. У нас больше общих точек соприкосновения, чем разногласий. Я могу смело заявить, что все, что мы сегодня делаем, мы делаем ради своей свободы. Чтобы мы имели право жить так, как сами этого хотим. А не так, как нам навязывают. И в этой борьбе, к сожалению, есть потери. Но, несмотря на то, что это звучит пафосно, победа однозначно будет за нами. Мы думаем о наших детях, о нашем будущем.

Екатерина Кирпенко

(Пятигорск,«Кавказская здра вница», 3 ноября)