Вместе со своим народом

30.09.2011


Ислам служил в прошлом главным образом интересам властей и господствующих классов. Ссылаясь на Коран, большинство богословов в прошлом доказывали, что всякая власть от Бога и нужно во всем подчиняться ей. Выступление против властей и коронованных особ приравнивали к выступлению против Бога и его установлений.

Но немало примеров и противоположного характера, когда трезвые религиозные деятели использовали ее в интересах социального прогресса и трудовых масс. Таковы выступления сподвижника пророка Аль-Гифари против халифа Османа, не знавшего предела накоплению и роскоши, Хамдуна Кармата, который возглавлял широкое антихамифское движение угнетенных масс в Ираке в IX веке, Мухаммада Али - идеолога и основателя бабидского движения крестьянских масс за социальную справедливость в Иране в XIX в. и другие.

Стало быть, нельзя односторонне подходить к реальной роли ислама в истории мусульманских народов. И в Дагестане в годы Гражданской войны и революции одни - Н.Гоцинский, Гамзат Гаджи из Чиркея, Кади Гамзат из Дуранги, Абдулбасир-Хаджи из Казанища и др. доказывали, что социальное неравенство от Бога, частная собственность священны и неприкосновенны. Али-Хаджи Акушинский и большая группа богословов его последователей, общепризнанный знаток ислама ученый-арабист Али Каяев и другие, ссылаясь на тот же Коран, утверждали, что ислам против социального и национального угнетения, за равенство всех мусульман. Али Каяев считал, что земля должна принадлежать тем, кто непосредственно ее обрабатывает, – крестьянам. Это идейно-политическая борьба шла в Дагестане в годы революции и Гражданской войны и победила поддержанная трудовыми массами и большевиками. Теперь в Дагестане утверждается еще более несправедливое положение, чем было до революции и гражданской войны. Тогда, как правило, богатыми становились люди через несколько поколений, своей настойчивой трудовой деятельностью и крайней экономией средств жизни. До сих пор идут слухи о жадности Гоцинского в период накопления богатства. Рассказывают о губденском богаче Арсланхане, что он не давал своим батракам молока, считая, что в нем содержатся три элемента - масло, сыр и сыворотка, давал только один из двух последних элементов. Конечно, и тогда имелись факты использования чужого труда и приобретения подешевле земли людей, испытывавших острую нужду. Но это мелочь по сравнению с тем, как становятся теперь люди богатыми - олигархами и полуолигархами. Натура многих людей такова, что человек нередко не знает предела в стремлении к накоплению. Беда еще в том, что такие люди становятся высокомерными, “пьяными” от своего богатства, не осознавая, что этим они отталкивают простых людей, делают их своими недоброжелателями.

Изучение социально-политических воззрений Али-Хаджи имеет и другое важное познавательное и воспитательное значение. Оно показывает, что трезвые, не фанатичные религиозные деятели могут воспринять, не отступая от религии, светские демократические идеи и принципы, общаться, дружить с людьми даже противоположных идеологий. Человек - уникальное существо, который может приспособиться или разделять идеологию, далекую от разделяемых в данное время им идей. Это может быть обусловлено либо его новым социальным положением, либо конъюнктурными политическими соображениями. Как показывает наша современная жизнь, у перевертышей преобладают конъюнктурные соображения. Но об Али-Хаджи этого не скажешь, он с самого начала был сторонником и защитником трудовых крестьянских масс, остался им до конца своей жизни. Если говорить о современных бедных, то многие из них вынуждены отступиться от своих принципов ради того, чтобы существовать. Но другое дело, что в соответствии с изменением реальной исторической обстановки в Дагестане и эволюцией взглядов и жизненного опыта менялись его воззрения и принципы. В монографии этапы эволюции воззрений показаны и обоснованы. Участвуя как один из главных организаторов борьбы против интервентов и внутренней контрреволюции, общаясь непосредственно с демократами и революционерами - большевиками, Али-Хаджи сильно вырос политически, воспринял демократические идеи и принципы по многим вопросам, что видно из следующего нашего изложения.

У Али-Хаджи не было четкой социальной программы в современном смысле, но она, несомненно, предполагала ликвидацию феодального и всякого социального гнета, установление справедливости и равенства, которые он усматривал в проведении уравнительной земельной реформы, в равенстве жизни на основе мелкой собственности без эксплуатации чужого труда, в строгом соблюдении шариата. Так его социальная позиция совпадает с исламской концепцией крестьянского социализма, которая все еще встречается в арабо-мусульманской литературе. Али-Хаджи не был фанатиком, хотя являлся последовательным сторонником религии, умел трезво оценивать социально-политические процессы и соответственно строить тактику. Исключительно смелым шагом для религиозного авторитета в тех условиях было соглашение с социалистами и большевиками о совместной борьбе с внутренними и внешними контрреволюционными силами. При этом он исходил из того, что социалисты и коммунисты отстаивают интересы трудовых масс и выступают против всякого социального гнета. Он подчеркивал в своих выступлениях, что из всех социальных сил большевики ближе к нам, трудовым массам, что их идеалы во многом соответствуют идеалам шариата. Он призывал поддерживать коммунистов, доказывая, что между социальными идеалами социализма и шариата нет противоречий.

Вместе с тем Али-Хаджи указывал на идейные противоречия между коммунистами и исламистами. Для него в учении и программе коммунистов принципиально не приемлема была их атеистичность, главным образом отсутствие в них места для шариата. Шейх понимал, что нужно учитывать социально-политические и научные реалии толкования религии. Поэтому многие справедливо считают, что он во многом стоял на позиции реформаторов ислама. Али-Хаджи не случайно относился благосклонно к социальным идеалам большевиков. Они не новы для ислама. Идеи общественной (общинной) собственности и равенства всегда были близки народам мусульманского Востока, общине пророка в начальный период, хариджитам, карматам и многим другим сектам ислама. Некоторые примеры такого рода приведены в начале данной статьи.

Идеи умеренности и равенства (мусульман) в религиозной форме отражены и в Коране.

В период острого социально-политического кризиса в стране идея равенства оказывала революционизирующее воздействие на крестьян и в тех конкретных условиях была направлена не только против феодализма, но и против капитализма, объективно сливалась с марксистской идеей социальной справедливости.

Для характеристики мировоззрения Али-Хаджи в целом и социальных воззрений в частности важное значение имеет его отношение к различным классам и социальным группам. Али-Хаджи осуждал феодалов и Н.Гоцинского за то, что они в своих действиях руководствуются гордостью своего происхождения, желанием сохранить свои богатства и возвеличить себя. Столь же отрицательно относился он к бекско-офицерской знати.

В письме командованию деникинских частей в Дагестане Али-Хаджи выражал свое возмущение тем, что оно оказывает “умышленную и явную поддержку и покровительство офицерско-бекскому сословию, противопоставляя его 99% трудового населения”. Он понимал, что враждебное отношение местного офицерства к народу объяснялось близостью его интересов к царизму: “Нам изменили наши генералы и некоторые военные специалисты, развращенные царским деспотизмом”, и высоко отзывался о прогрессивной части местной интеллигенции, в том числе о социалистах и большевиках. “Ваше пребывание среди горцев особенно ценно, - писал он, обращаясь к тем большевикам, которые работали в Совете обороны в тесном контакте с ним, - потому что вы служите своему народу не ради легких выгод, а ради идей, которыми вы живете”. Али-Хаджи питал глубокое уважение к этой плеяде революционеров, в том числе к большевикам, хотя к их идеям он относился отрицательно. Он уважал их как людей, преданных народу и своим идеям. На том этапе борьбы против внутренней и внешней контрреволюции идейные противоречия между ним и большевиками не всегда проявлялись остро. Известно, что Али-Хаджи питал особую симпатию к Махачу Дахадаеву и тяжело перенес его гибель. Влиятельный и богатейший сподвижник Гоцинского кади Гамзат Кадиев подчеркивает, что Али-Хаджи поддерживал Махача, который “предлагал народу силой захватить землю наследников ханов”, и разорил Н.Дженгутай в отместку за убийство Махача.

Следует отметить, что вначале он не имел понятия о демократических институтах. Его идеалом было шариатское управление. Правда, каким именно должно быть это управление, шейх не представлял, но он выступал против имамата, за который ратовал Гоцинский и Узун-Хаджи, при этом не претендовал также на сосредоточение в своих руках светской власти, хотя шариатское управление предполагает это. Он отверг предложение турецких правительственных кругов учредить в Дагестане религиозно-клерикальный тип государства вроде эмирата, провозглашенного Узун-Хаджи в Чечне. Здесь налицо проявление трезвого подхода к реальной жизни. Позднее он пытается воспринять через шариатскую призму популярные демократические понятия и лозунги. Действия деникинщины он квалифицировал “как насилие над волей дагестанского народа, очевидное опровержение демократических основ”.

В одном из писем Али-Хаджи дано его понимание демократических основ жизни. “Дагестанский народ не приглашал деникинцев и не давал повода для вторжения, - пишет он. - После светлых дней революции он употреблял все усилия к тому, чтобы выработать режим, соответствующий интересам своего трудового народа”.

Али-Хаджи не ставил вопроса об отделении Дагестана от России. Наоборот, он представлял дело таким образом, что в процессе революции все народы совместно должны определить форму государственности в России. “Дагестанский народ не признает никакого права за Добровольческой армией навязывать Дагестану свою волю в вопросе о форме общего государственного управления...”.

Возможно, что это письмо составлено и не самим Али-Хаджи, но это в конечном счете не имеет принципиального значения. Ясно, что в нем выражено мнение Али-Хаджи и стоит его подпись. Как отмечалось, нужно иметь в виду, что Али-Хаджи не был таким человеком, которого можно было заставить делать что-то вопреки его воле.

Али-Хаджи был сторонником мирной жизни для крестьян. Об этом пишет сам шейх и свидетельствуют дагестанские революционеры. “Богатство и власть не являются мерилом правды, - говорил он. - Труд всякого должен быть обеспечен и огражден от насилия”. Его отношение к проблеме войны и мира хорошо выражено в следующих словах: “Мои религиозные убеждения и убеждения моих учеников не позволяют нам поднять руку против кого бы то ни было вообще, а против мусульман в особенности. Но если враг... первым нападет на нашу страну, наш долг призвать всех верующих к самозащите, к защите мирного труда, к защите чистоты ислама от насилия, к защите наших родных очагов. Я это делал, делаю и буду делать до конца моей теперь уже недолгой жизни”.

В свете сказанного вполне обоснованным представляется следующее высказывание С.Габиева об Али-Хаджи: “Миролюбивый и тихий старец... со своей теорией искания справедливости на земле, полной ненависти к войне и насилию вообще”. Ненависть Али-Хаджи к войне и насилию также имела религиозно-крестьянское содержание.

По всеобщему признанию, Али-Хаджи с 1917 по 1920 гг. был на стороне революции. “Всячески поддерживая социалистическую группу в их борьбе с Гоцинским, Узун-Хаджи, турками, Бичераховым, Добрармией, также с национал-демократическим Горским правительством, - писал С.Габиев, - Али-Хаджи со всеми своими единомышленниками был всегда на стороне революции”.

Это не значит, конечно, что он был сторонником социалистической революции. Идеи и принципы последней были чужды ему. Как идеолог религиозно настроенных крестьянских масс, шейх понял, что в тот период не только феодально-клерикальные круги, но и буржуазно-националистические силы не способны решить аграрный вопрос в пользу крестьян. Они только на словах стоят за справедливость, равенство и демократию. Именно это было, как он подчеркивает, одной из главных причин отхода его от буржуазного правительства. “Еще при Горском правительстве, - говорил Али-Хаджи на заседании Совета обороны в Левашах, - когда меня упросили быть шейх-уль-исламом Северного Кавказа, я заявил, что буду работать... до того времени, пока не замечу уклонений от того пути, который указывает нам шариат и революция. Но вскоре я увидел, что совместная работа с теми, кто на словах говорил одно, а на деле делает другое, невозможна, и ушел из правительства...”.

Али-Хаджи понял, что единственной реальной политической силой, способной решить вопрос в пользу крестьян, является блок социалистов и большевиков, к которому он и тяготел. В свою очередь руководители борьбы за Советскую власть в Дагестане понимали значение привлечения влиятельного духовенства на свою сторону для революционной борьбы.

Отношение феодально-клерикальных и буржуазно-националистических кругов к Али-Хаджи может служить одним из объективных критериев оценки его деятельности и воззрений. Зная, что Али-Хаджи пользуется большим влиянием, и те, и другие делали все возможное, чтобы привлечь его на свою сторону. Ему льстили, его обхаживали, предлагали самые высокие религиозные посты.

“Я надеялся, - пишет правитель Дагестана генерал Халилов, – что Али-Хаджи, став моим помощником и приняв звание главы всего мусульманского духовенства Кавказа, как духовный вождь удалится от большевистского влияния и поможет умиротворить страну. Но, к сожалению, мои надежды и расчеты не оправдались... В кругах приближенных (к Али-Хаджи - М.А.) лиц стала развиваться большевистская пропаганда, которая и вызвала последнее движение в горах”. Поняв бесполезность попыток привлечь Али-Хаджи на свою сторону, Халилов обвинил его в отходе от ислама и шариата. 15 июля 1919 г. Халилов обнародовал специальный приказ, в котором говорилось: “К крайнему прискорбию, Али-Хаджи Акушинский... перешел на сторону большевиков и, прикрываясь званием шейх-уль-ислама, поднял пострадавший дагестанский народ на вероломные выступления против властей, националистических сил и Добровольческой армии, объявившей беспощадную войну с большевизмом... Али-Хаджи изменил своему народу, изменил родному Дагестану... За все это он должен будет дать ответ Великому Аллаху. Во имя справедливости я объявил Али-Хаджи не шейхом, а изменником”.

С аналогичных позиций характеризовали Али-Хаджи кади Гамзат Кадиев, глава Горского правительства, кабардинский коннозаводчик Пшемахо Коцев и многие другие. Как отмечалось, переход шейха на сторону большевиков П.Коцев объясняет “коварством Дж. Коркмасова, который умело использовал свои куначеские связи с Али-Хаджи и наивность его сыновей”. Эти утверждения несостоятельны. Али-Хаджи был довольно проницательным человеком и трезвым политиком. И все, что он говорил и делал, осмысливалось им. Другое дело, насколько глубоко это было. Шейх был простым, доступным для всех и добрым человеком. К нему шли за советом из многих округов Дагестана. Его дом был открыт в любое время дня и ночи для посетителей. Но доброта и простота не мешали ему быть принципиальным и неотступным, когда это касалось важных вопросов и он пришел к какому-то выводу.

Конечно же, идейные убеждения и цели Али-Хаджи с самого начала отличались от целей большевиков. Он шел в период борьбы за установление Советской власти в Дагестане вместе с большевиками и потому что его интересы и цели на том этапе совпадали с их целями, которые состояли в ликвидации эксплуатации человека человеком, господства феодальной знати и капиталистов, утверждении власти трудовых масс. По мере углубления революции и позиции большевиков идейные противоречия между ними обострялись, Али-Хаджи стал выступать против пропаганды большевизма. В письме от 24 февраля 1920 года он писал, что “нашей целью является установление ... религиозных основ ... Между нами и большевиками нет вражды”. Но нам “нельзя придерживаться их целей, поскольку они противоречат шариату”. Будучи глубоко верующим человеком, шейх не воспринимал нечестные приемы в дипломатии и политике. Он подчеркивал, что “от Аллаха ничего не скроешь, и быть перед людьми нечестным не могу”.

Но по мере ее упрочения отношение шейха к большевикам изменилось. Это и понятно. Социалистические преобразования все больше подрывали устои религиозного авторитета. Утверждались советский образ жизни, советская культура, школа, что приводило к непрерывному сужению сферы религиозной деятельности. Особое возмущение его вызвало административное закрытие религиозных школ, шариатских судов и мечетей в 1927-1928 гг. В этом он усматривал обман со стороны большевиков. Как известно, последние до этого постоянно подчеркивали, что Советская власть гарантирует свободу вероисповедания, он верил этому и работал в этом направлении. Но Али-Хаджи не был репрессирован. Его имя пользовалось и пользуется огромной популярностью не только в Дагестане, но и во многих местностях государств Средней Азии, где живут выходцы из Дагестана. Оно может быть использовано и в позитивных и негативных целях. Но из изложенного ясно, что Али-Хаджи одинаково уважительно относился ко всем народам независимо от религиозной принадлежности, был терпим к иноверию и инакомыслию и отвергал политический и религиозный экстремизм.

МАГОМЕД АБДУЛЛАЕВ, профессор

http://www.dagpravda.ru/?com=materials&task=view&page=material&id=19252

Ответы экспертов:

"Экстремизм в Киргизии уже пустил корни, ситуация может выйти из-под контроля"

Религии и экстремизм. Способы и методы противодействия религиозному экстремизму в местах лишения свободы

Фото

В сети появились кадры с «вежливыми людьми» в окружении сирийских детей

В сети появились кадры с «вежливыми людьми» в окружении сирийских детей

Мероприятия

В марте состоится международная конференция по противодействию терроризму

Межпарламентская ассамблея (МПА) СНГ совместно с ПА ОБСЕ проведут в конце марта международную конференцию по противодействию терроризму, участником которой, возможно, станет спикер ливанского парламента Набих Берри, передает ТАСС со ссылкой на главу комитета Совета Федерации по международным делам Константина Косачева.

Отправить материал