Вместе со своим народом

30.09.2011


Ислам служил в прошлом главным образом интересам властей и господствующих классов. Ссылаясь на Коран, большинство богословов в прошлом доказывали, что всякая власть от Бога и нужно во всем подчиняться ей. Выступление против властей и коронованных особ приравнивали к выступлению против Бога и его установлений.

Но немало примеров и противоположного характера, когда трезвые религиозные деятели использовали ее в интересах социального прогресса и трудовых масс. Таковы выступления сподвижника пророка Аль-Гифари против халифа Османа, не знавшего предела накоплению и роскоши, Хамдуна Кармата, который возглавлял широкое антихамифское движение угнетенных масс в Ираке в IX веке, Мухаммада Али - идеолога и основателя бабидского движения крестьянских масс за социальную справедливость в Иране в XIX в. и другие.

Стало быть, нельзя односторонне подходить к реальной роли ислама в истории мусульманских народов. И в Дагестане в годы Гражданской войны и революции одни - Н.Гоцинский, Гамзат Гаджи из Чиркея, Кади Гамзат из Дуранги, Абдулбасир-Хаджи из Казанища и др. доказывали, что социальное неравенство от Бога, частная собственность священны и неприкосновенны. Али-Хаджи Акушинский и большая группа богословов его последователей, общепризнанный знаток ислама ученый-арабист Али Каяев и другие, ссылаясь на тот же Коран, утверждали, что ислам против социального и национального угнетения, за равенство всех мусульман. Али Каяев считал, что земля должна принадлежать тем, кто непосредственно ее обрабатывает, – крестьянам. Это идейно-политическая борьба шла в Дагестане в годы революции и Гражданской войны и победила поддержанная трудовыми массами и большевиками. Теперь в Дагестане утверждается еще более несправедливое положение, чем было до революции и гражданской войны. Тогда, как правило, богатыми становились люди через несколько поколений, своей настойчивой трудовой деятельностью и крайней экономией средств жизни. До сих пор идут слухи о жадности Гоцинского в период накопления богатства. Рассказывают о губденском богаче Арсланхане, что он не давал своим батракам молока, считая, что в нем содержатся три элемента - масло, сыр и сыворотка, давал только один из двух последних элементов. Конечно, и тогда имелись факты использования чужого труда и приобретения подешевле земли людей, испытывавших острую нужду. Но это мелочь по сравнению с тем, как становятся теперь люди богатыми - олигархами и полуолигархами. Натура многих людей такова, что человек нередко не знает предела в стремлении к накоплению. Беда еще в том, что такие люди становятся высокомерными, “пьяными” от своего богатства, не осознавая, что этим они отталкивают простых людей, делают их своими недоброжелателями.

Изучение социально-политических воззрений Али-Хаджи имеет и другое важное познавательное и воспитательное значение. Оно показывает, что трезвые, не фанатичные религиозные деятели могут воспринять, не отступая от религии, светские демократические идеи и принципы, общаться, дружить с людьми даже противоположных идеологий. Человек - уникальное существо, который может приспособиться или разделять идеологию, далекую от разделяемых в данное время им идей. Это может быть обусловлено либо его новым социальным положением, либо конъюнктурными политическими соображениями. Как показывает наша современная жизнь, у перевертышей преобладают конъюнктурные соображения. Но об Али-Хаджи этого не скажешь, он с самого начала был сторонником и защитником трудовых крестьянских масс, остался им до конца своей жизни. Если говорить о современных бедных, то многие из них вынуждены отступиться от своих принципов ради того, чтобы существовать. Но другое дело, что в соответствии с изменением реальной исторической обстановки в Дагестане и эволюцией взглядов и жизненного опыта менялись его воззрения и принципы. В монографии этапы эволюции воззрений показаны и обоснованы. Участвуя как один из главных организаторов борьбы против интервентов и внутренней контрреволюции, общаясь непосредственно с демократами и революционерами - большевиками, Али-Хаджи сильно вырос политически, воспринял демократические идеи и принципы по многим вопросам, что видно из следующего нашего изложения.

У Али-Хаджи не было четкой социальной программы в современном смысле, но она, несомненно, предполагала ликвидацию феодального и всякого социального гнета, установление справедливости и равенства, которые он усматривал в проведении уравнительной земельной реформы, в равенстве жизни на основе мелкой собственности без эксплуатации чужого труда, в строгом соблюдении шариата. Так его социальная позиция совпадает с исламской концепцией крестьянского социализма, которая все еще встречается в арабо-мусульманской литературе. Али-Хаджи не был фанатиком, хотя являлся последовательным сторонником религии, умел трезво оценивать социально-политические процессы и соответственно строить тактику. Исключительно смелым шагом для религиозного авторитета в тех условиях было соглашение с социалистами и большевиками о совместной борьбе с внутренними и внешними контрреволюционными силами. При этом он исходил из того, что социалисты и коммунисты отстаивают интересы трудовых масс и выступают против всякого социального гнета. Он подчеркивал в своих выступлениях, что из всех социальных сил большевики ближе к нам, трудовым массам, что их идеалы во многом соответствуют идеалам шариата. Он призывал поддерживать коммунистов, доказывая, что между социальными идеалами социализма и шариата нет противоречий.

Вместе с тем Али-Хаджи указывал на идейные противоречия между коммунистами и исламистами. Для него в учении и программе коммунистов принципиально не приемлема была их атеистичность, главным образом отсутствие в них места для шариата. Шейх понимал, что нужно учитывать социально-политические и научные реалии толкования религии. Поэтому многие справедливо считают, что он во многом стоял на позиции реформаторов ислама. Али-Хаджи не случайно относился благосклонно к социальным идеалам большевиков. Они не новы для ислама. Идеи общественной (общинной) собственности и равенства всегда были близки народам мусульманского Востока, общине пророка в начальный период, хариджитам, карматам и многим другим сектам ислама. Некоторые примеры такого рода приведены в начале данной статьи.

Идеи умеренности и равенства (мусульман) в религиозной форме отражены и в Коране.

В период острого социально-политического кризиса в стране идея равенства оказывала революционизирующее воздействие на крестьян и в тех конкретных условиях была направлена не только против феодализма, но и против капитализма, объективно сливалась с марксистской идеей социальной справедливости.

Для характеристики мировоззрения Али-Хаджи в целом и социальных воззрений в частности важное значение имеет его отношение к различным классам и социальным группам. Али-Хаджи осуждал феодалов и Н.Гоцинского за то, что они в своих действиях руководствуются гордостью своего происхождения, желанием сохранить свои богатства и возвеличить себя. Столь же отрицательно относился он к бекско-офицерской знати.

В письме командованию деникинских частей в Дагестане Али-Хаджи выражал свое возмущение тем, что оно оказывает “умышленную и явную поддержку и покровительство офицерско-бекскому сословию, противопоставляя его 99% трудового населения”. Он понимал, что враждебное отношение местного офицерства к народу объяснялось близостью его интересов к царизму: “Нам изменили наши генералы и некоторые военные специалисты, развращенные царским деспотизмом”, и высоко отзывался о прогрессивной части местной интеллигенции, в том числе о социалистах и большевиках. “Ваше пребывание среди горцев особенно ценно, - писал он, обращаясь к тем большевикам, которые работали в Совете обороны в тесном контакте с ним, - потому что вы служите своему народу не ради легких выгод, а ради идей, которыми вы живете”. Али-Хаджи питал глубокое уважение к этой плеяде революционеров, в том числе к большевикам, хотя к их идеям он относился отрицательно. Он уважал их как людей, преданных народу и своим идеям. На том этапе борьбы против внутренней и внешней контрреволюции идейные противоречия между ним и большевиками не всегда проявлялись остро. Известно, что Али-Хаджи питал особую симпатию к Махачу Дахадаеву и тяжело перенес его гибель. Влиятельный и богатейший сподвижник Гоцинского кади Гамзат Кадиев подчеркивает, что Али-Хаджи поддерживал Махача, который “предлагал народу силой захватить землю наследников ханов”, и разорил Н.Дженгутай в отместку за убийство Махача.

Следует отметить, что вначале он не имел понятия о демократических институтах. Его идеалом было шариатское управление. Правда, каким именно должно быть это управление, шейх не представлял, но он выступал против имамата, за который ратовал Гоцинский и Узун-Хаджи, при этом не претендовал также на сосредоточение в своих руках светской власти, хотя шариатское управление предполагает это. Он отверг предложение турецких правительственных кругов учредить в Дагестане религиозно-клерикальный тип государства вроде эмирата, провозглашенного Узун-Хаджи в Чечне. Здесь налицо проявление трезвого подхода к реальной жизни. Позднее он пытается воспринять через шариатскую призму популярные демократические понятия и лозунги. Действия деникинщины он квалифицировал “как насилие над волей дагестанского народа, очевидное опровержение демократических основ”.

В одном из писем Али-Хаджи дано его понимание демократических основ жизни. “Дагестанский народ не приглашал деникинцев и не давал повода для вторжения, - пишет он. - После светлых дней революции он употреблял все усилия к тому, чтобы выработать режим, соответствующий интересам своего трудового народа”.

Али-Хаджи не ставил вопроса об отделении Дагестана от России. Наоборот, он представлял дело таким образом, что в процессе революции все народы совместно должны определить форму государственности в России. “Дагестанский народ не признает никакого права за Добровольческой армией навязывать Дагестану свою волю в вопросе о форме общего государственного управления...”.

Возможно, что это письмо составлено и не самим Али-Хаджи, но это в конечном счете не имеет принципиального значения. Ясно, что в нем выражено мнение Али-Хаджи и стоит его подпись. Как отмечалось, нужно иметь в виду, что Али-Хаджи не был таким человеком, которого можно было заставить делать что-то вопреки его воле.

Али-Хаджи был сторонником мирной жизни для крестьян. Об этом пишет сам шейх и свидетельствуют дагестанские революционеры. “Богатство и власть не являются мерилом правды, - говорил он. - Труд всякого должен быть обеспечен и огражден от насилия”. Его отношение к проблеме войны и мира хорошо выражено в следующих словах: “Мои религиозные убеждения и убеждения моих учеников не позволяют нам поднять руку против кого бы то ни было вообще, а против мусульман в особенности. Но если враг... первым нападет на нашу страну, наш долг призвать всех верующих к самозащите, к защите мирного труда, к защите чистоты ислама от насилия, к защите наших родных очагов. Я это делал, делаю и буду делать до конца моей теперь уже недолгой жизни”.

В свете сказанного вполне обоснованным представляется следующее высказывание С.Габиева об Али-Хаджи: “Миролюбивый и тихий старец... со своей теорией искания справедливости на земле, полной ненависти к войне и насилию вообще”. Ненависть Али-Хаджи к войне и насилию также имела религиозно-крестьянское содержание.

По всеобщему признанию, Али-Хаджи с 1917 по 1920 гг. был на стороне революции. “Всячески поддерживая социалистическую группу в их борьбе с Гоцинским, Узун-Хаджи, турками, Бичераховым, Добрармией, также с национал-демократическим Горским правительством, - писал С.Габиев, - Али-Хаджи со всеми своими единомышленниками был всегда на стороне революции”.

Это не значит, конечно, что он был сторонником социалистической революции. Идеи и принципы последней были чужды ему. Как идеолог религиозно настроенных крестьянских масс, шейх понял, что в тот период не только феодально-клерикальные круги, но и буржуазно-националистические силы не способны решить аграрный вопрос в пользу крестьян. Они только на словах стоят за справедливость, равенство и демократию. Именно это было, как он подчеркивает, одной из главных причин отхода его от буржуазного правительства. “Еще при Горском правительстве, - говорил Али-Хаджи на заседании Совета обороны в Левашах, - когда меня упросили быть шейх-уль-исламом Северного Кавказа, я заявил, что буду работать... до того времени, пока не замечу уклонений от того пути, который указывает нам шариат и революция. Но вскоре я увидел, что совместная работа с теми, кто на словах говорил одно, а на деле делает другое, невозможна, и ушел из правительства...”.

Али-Хаджи понял, что единственной реальной политической силой, способной решить вопрос в пользу крестьян, является блок социалистов и большевиков, к которому он и тяготел. В свою очередь руководители борьбы за Советскую власть в Дагестане понимали значение привлечения влиятельного духовенства на свою сторону для революционной борьбы.

Отношение феодально-клерикальных и буржуазно-националистических кругов к Али-Хаджи может служить одним из объективных критериев оценки его деятельности и воззрений. Зная, что Али-Хаджи пользуется большим влиянием, и те, и другие делали все возможное, чтобы привлечь его на свою сторону. Ему льстили, его обхаживали, предлагали самые высокие религиозные посты.

“Я надеялся, - пишет правитель Дагестана генерал Халилов, – что Али-Хаджи, став моим помощником и приняв звание главы всего мусульманского духовенства Кавказа, как духовный вождь удалится от большевистского влияния и поможет умиротворить страну. Но, к сожалению, мои надежды и расчеты не оправдались... В кругах приближенных (к Али-Хаджи - М.А.) лиц стала развиваться большевистская пропаганда, которая и вызвала последнее движение в горах”. Поняв бесполезность попыток привлечь Али-Хаджи на свою сторону, Халилов обвинил его в отходе от ислама и шариата. 15 июля 1919 г. Халилов обнародовал специальный приказ, в котором говорилось: “К крайнему прискорбию, Али-Хаджи Акушинский... перешел на сторону большевиков и, прикрываясь званием шейх-уль-ислама, поднял пострадавший дагестанский народ на вероломные выступления против властей, националистических сил и Добровольческой армии, объявившей беспощадную войну с большевизмом... Али-Хаджи изменил своему народу, изменил родному Дагестану... За все это он должен будет дать ответ Великому Аллаху. Во имя справедливости я объявил Али-Хаджи не шейхом, а изменником”.

С аналогичных позиций характеризовали Али-Хаджи кади Гамзат Кадиев, глава Горского правительства, кабардинский коннозаводчик Пшемахо Коцев и многие другие. Как отмечалось, переход шейха на сторону большевиков П.Коцев объясняет “коварством Дж. Коркмасова, который умело использовал свои куначеские связи с Али-Хаджи и наивность его сыновей”. Эти утверждения несостоятельны. Али-Хаджи был довольно проницательным человеком и трезвым политиком. И все, что он говорил и делал, осмысливалось им. Другое дело, насколько глубоко это было. Шейх был простым, доступным для всех и добрым человеком. К нему шли за советом из многих округов Дагестана. Его дом был открыт в любое время дня и ночи для посетителей. Но доброта и простота не мешали ему быть принципиальным и неотступным, когда это касалось важных вопросов и он пришел к какому-то выводу.

Конечно же, идейные убеждения и цели Али-Хаджи с самого начала отличались от целей большевиков. Он шел в период борьбы за установление Советской власти в Дагестане вместе с большевиками и потому что его интересы и цели на том этапе совпадали с их целями, которые состояли в ликвидации эксплуатации человека человеком, господства феодальной знати и капиталистов, утверждении власти трудовых масс. По мере углубления революции и позиции большевиков идейные противоречия между ними обострялись, Али-Хаджи стал выступать против пропаганды большевизма. В письме от 24 февраля 1920 года он писал, что “нашей целью является установление ... религиозных основ ... Между нами и большевиками нет вражды”. Но нам “нельзя придерживаться их целей, поскольку они противоречат шариату”. Будучи глубоко верующим человеком, шейх не воспринимал нечестные приемы в дипломатии и политике. Он подчеркивал, что “от Аллаха ничего не скроешь, и быть перед людьми нечестным не могу”.

Но по мере ее упрочения отношение шейха к большевикам изменилось. Это и понятно. Социалистические преобразования все больше подрывали устои религиозного авторитета. Утверждались советский образ жизни, советская культура, школа, что приводило к непрерывному сужению сферы религиозной деятельности. Особое возмущение его вызвало административное закрытие религиозных школ, шариатских судов и мечетей в 1927-1928 гг. В этом он усматривал обман со стороны большевиков. Как известно, последние до этого постоянно подчеркивали, что Советская власть гарантирует свободу вероисповедания, он верил этому и работал в этом направлении. Но Али-Хаджи не был репрессирован. Его имя пользовалось и пользуется огромной популярностью не только в Дагестане, но и во многих местностях государств Средней Азии, где живут выходцы из Дагестана. Оно может быть использовано и в позитивных и негативных целях. Но из изложенного ясно, что Али-Хаджи одинаково уважительно относился ко всем народам независимо от религиозной принадлежности, был терпим к иноверию и инакомыслию и отвергал политический и религиозный экстремизм.

МАГОМЕД АБДУЛЛАЕВ, профессор

http://www.dagpravda.ru/?com=materials&task=view&page=material&id=19252

Ответы экспертов:

Представитель Президента России в СКФО: Терроризм будет искоренен и уничтожен

Брошюра "ИГИЛ - угроза человечеству"

Фото

В Липецке прошло ток-шоу «Стоп, экстремизм!»

В Липецке прошло ток-шоу «Стоп, экстремизм!»

Мероприятия

В Пятигорске пройдет форум «Информационная безопасность в науке и образовании»

На базе Пятигорского государственного университета пройдет научно-практический форум «Информационная безопасность в науке и образовании», посвященный вопросам обеспечения комплексной и информационной безопасности образовательных организаций.

Отправить материал