Вербовка сторонников ИГ в России: региональный аспект

Вербовка сторонников ИГ в России: региональный аспект

19.12.2016


12 ноября 2015 года по всемирной паутине разлетелся ролик под названием «Скоро, очень скоро». Характерный, похожий на каплю логотип медиа агентства «Аль-Хайят» (Al-Hayat Media Center) не оставлял сомнений, что простые граждане получили еще один повод для переживаний, а эксперты – материал для анализа: «Исламское государство» (ИГ - запрещена в России) выпустило новое пропагандистское видео по-настоящему голливудского качества, направленное, в этот раз, именно на русскоязычную аудиторию.

Воздержимся от полномасштабного контент-анализа и отметим лишь одну характерную вещь: в одном из куплетов песни (ролик, по сути, представляет собой музыкальный клип), упомянуты регионы России, которые самопровозглашенный «Халифат» считает по праву принадлежащими себе: «И Кавказ вернем мы…», «И Урал вернется…», «В Татарстане править шариат хотим». Дальнейшие события показали, что именно эти регионы (сюда также можно включить Москву) стали основными направлениями вербовки новых членов Исламского государства. Разберем по порядку особенности и специфику пропаганды «Исламского государства» в каждом из них.

Москва

Поразившая общественность весной прошлого года история студентки МГУ Варвары Карауловой (фамилия которой мелькает в заголовках крупных новостных агентств и по сей день) послужила катализатором широкой дискуссии касательно восприимчивости российских молодежи к пропаганде радикальных террористической организаций. Как бы ни была важна данная проблема (а волна присоединения к Исламскому государству молодых людей из благополучных семей среднего класса охватила практически все развитые страны мира), основная целевая аудитория пропаганды ИГ в Москве и других больших городов – отнюдь не молодые радикальные студенты, а трудовые мигранты из Средней Азии. Количество завербованных и переправленных в ИГ выходцев из Таджикистана, Узбекистана и Киргизии на период весны 2015 года, по некоторым оценкам, варьировалось в районе двух – четырех тысяч. 

Жизнь большинства трудовых мигрантов в крупных российских городах тяжела: заработок крайне мал, жить приходится в бытовках и общежитиях, а отношение местного населения оставляет желать лучшего. Именно на этих факторах играют вербовщики ИГ, используя не новейшие мессенджеры и социальные сети, как это принято считать, а куда более традиционные технологии: непосредственную личную коммуникацию с потенциальными гражданами своего «государства». Небольшие группы вербовщиков (как правило, это молодые люди 25-30 лет) посещают места обитания трудовых мигрантов ближе к вечеру, когда у большинства из них заканчивается рабочий день, или непосредственно после молитвы в мечетях (одно из самых популярных мест – Московская соборная мечеть на Проспекте Мира), объясняя, что есть земля, где они больше никогда не будут претерпевать тех лишений, которые им приходится переживать в России – новый «Халифат». 

Мигрантам объясняют, что ИГ – полноценное государство, которому нужны не только бойцы, но и врачи, учителя, инженеры, строители и представители сотни других мирных профессий, которым, в отличие от работающих в России, будет гарантирована достойная заработная плата и жизнь среди своих правоверных братьев, под «правильными законами». Эмиссары ИГ также призывают брать с собой семьи, предлагая несколько десятков тысяч долларов для переселения и первоначального обустройства в новом месте. Все это заставляет многих, в частности, выходцев из Средней Азии (особенно находящихся в самом плачевном положении) серьезно задуматься о перспективе переселения на земли «Ирака и Шама», а самых маргинализированных, не скованных ни обязательствами перед семьей, ни минимальным достатком и жаждущих приключений – присоединиться к вооруженным отрядам своих земляков, воюющих в рядах Исламского государства.

Северный Кавказ

Вооруженные бандформирования, действующие в южных республиках Российской Федерации – наверное, первое, что приходит на ум при упоминании словосочетаний «Исламское государство» и «потенциальные угрозы» в одном предложении. Действительно, относительное спокойствие установилось в северокавказских республиках лишь недавно, а большинство граждан страны до сих пор помнит новостные сюжеты конца 90-х – середины 00-х, в которых бойцы в камуфляже на фоне черных знамен с арабской вязью говорят о «джихаде» и «священной войне против неверных». Последние конфликты между силовиками и радикальным подпольем позволяют сделать вывод, что и сейчас ситуация в регионе остается напряженной, а потенциал исламистских группировок (вроде присягнувшему на верность ИГ «Имарату Кавказ») – недостаточно исследованным. Данные о количестве воюющих в рядах Исламского государства выходцев с Северного Кавказа разнятся, однако большая часть источников сходятся на цифрах в несколько тысяч человек. Так, по оценкам аналитического агентства The Soufan Group, на сентябрь 2015 года количество граждан России, являющихся членами вооруженных формирований ИГ, достигло 2400 человек, увеличившись за год в три раза.

Эти данные явно свидетельствуют об эффективности осуществляемой Исламским государством вербовки. В отличие от Сибири и Урала, которые будут рассмотрены позже, вербовка непосредственно через проповедь в мечетях, в силу куда более жесткого контроля со стороны властей, на Северном Кавказе затруднена, поэтому вербовщикам приходится находить более безопасные способы пропаганды и рекрутирования новых бойцов. Одним из таких каналов коммуникации становятся мессенджеры с технологией end-2-endшифрования, практически не восприимчивые ко взлому, такие как Zello или Telegram. Их анонимность и зашифрованность позволяют безопасно транслировать пропагандистский контент, а упрощенная модель пересылки сообщений из одних каналов в другие и между пользователями обеспечивает вирусный эффект распространения текстов, файлов, видео- и аудиопродукции.

Масштаб использования Telegram джихадистами продолжает расти. Главы вашингтонской мониторинговой группы MEMRI Стивен Сталински отмечает: «С октября прошлого года мы сосредоточили внимание на использовании Telegram джихадистами, и до парижских терактов мы увидели беспрецедентный рост числа пользователей приложения. Это было самое большое развитие в кибер-джихаде с момента, когда исламисты начали активно обмениваться информацией в Twitter два года назад». Как было им отмечено, блокировка аккаунтов агитаторов ИГ также не является эффективным способом противодействия исламистской пропаганды: «Они прибывают. Каждый день. Это сумасшествие – прошлой ночью мы видели, как в одном «канале» за ночь появились более десяти тысяч чатов».

Татарстан

В Поволжье и конкретно в Республике Татарстан проблема распространения идей радикального ислама пусть и стоит куда менее остро, чем в регионе Северного Кавказа, однако так же заслуживает отдельного внимания. По мнению эксперта-религоведа Раиса Сулейманова, «численность радикальных элементов от убежденных приверженцев до симпатизантов в мусульманской умме Татарстана составляет около 3 тысяч человек (всего активно верующих мусульман в Татарстане – 90 тысяч человек из 2-миллионного татарского населения Татарстана; основная масса татар – пассивно верующие, светские люди). Из этих 3 тысяч человек порядка 120-150 имеют джихадистские наклонности и готовы взяться за оружие».

Пропаганде идей Исламского государства и вербовке новых членов в свои ряды способствует ряд специфических факторов, к которым можно отнести многолетнюю тенденции к замалчиванию проблемы распространения радикальных исламистских идей в регионе; попытки некоторых представителей региональной элиты установить более тесные политические и экономические связи с ваххабитскими монархиями Персидского Залива; следующая из этого толерантность по отношению к распространению радикальных идей, связываемая некоторыми экспертами, в первую очередь, с фигурой муфтия Камиля Самигуллина, ставшего в 2013 году председателем Духовного управления мусульман Республики Татарстан.

Помимо уже перечисленных выше способов осуществления пропаганды и вербовки, вроде проповеди в салафитских мечетях или использования социальный сетей и мессенджеров, стоит отметить активную деятельность, которую ведут адепты радикального ислама в тюрьмах Татарстана. Тюремная среда практически всегда является благодатной почвой для различного рода радикальных идеологий: потерявших свободу и обреченных нести на себе бремя социального осуждения куда проще убедить в необходимости ехать воевать в места, где им гарантируется новая жизнь, высокий доход и социальное признание. Муфтияты обратили внимание на эту проблему еще несколько лет назад, и, с тех пор, взяли на себя духовное воспитание заключенных. Урал.

Описанные выше проблемы также существуют и в Екатеринбурге и Свердловской области: заголовки в СМИ регулярно сообщают о задержании вербовщиков Исламского государства в этом регионе. Когда мы говорим о потенциальных сторонниках ИГ в регионе, речь, как ни странно, в большинстве случаев идет не о малочисленных русских мусульманах или об исповедующих ислам башкиров, татаров и т.д., а о мигрантах из Средней Азии, чье присутствие на Урале и Екатеринбурге с каждым годом увеличивается. Дело доходит до того, что некоторые мусульманские общины Урала уже практически полностью состоят из мигрантов. Ситуация усугубляется тем, что мусульманская община Урала разделена между сразу шестью централизованными религиозными организациями, что сильно осложняет их контроль со стороны властей.

Способы вербовки также весьма разнообразны; вербовщики играют на тех чувствах мигрантов, что и в Москве, используя для этого мессенджеры, социальные сети и непосредственный контакт. Раис Сулейманов, например, описывает такой способ вербовки: «Например, есть такой способ вербовки даже на уровне таксистов. Таксист везет мигранта и начинает: сначала, пока человек едет, он разговор ведет и может позвать его куда-то на частную квартиру, в мечеть или еще куда-то, в зависимости от того, кто перед ним сидит. Например, он видит, что садится пассажир-мусульманин, и может его таким образом вести».

Стоит отметить, что, при наличии общих черт, основные способы вербовки в разных регионах могут сильно отличаться друг друга в зависимости от региональной специфики, что требует различного подхода к профилактике этой проблемы. Единого рецепта против пропаганды Исламского государства не существует, и только внимание к региональным политическим, этническим, культурным факторам способно стать основой для выработки комплексной политике противодействия этой пропаганде.


Материал подготовлен в сотрудничестве с Информационно-аналитическим агентством «Внешнеполитическая Экспертиза»

Праведников Антон Владимирович, магистрант факультета политологии МГУ им. М.В. Ломоносова, кафедра государственной политики.

Новое знание


Ответы экспертов:

"Экстремизм в Киргизии уже пустил корни, ситуация может выйти из-под контроля"

О мировоззренческих ценностях священных писаний, подпадающих под действие Уголовного кодекса РФ

Учитывая неоценимую культурологическую роль и значение религий в истории развития человечества, в данной статье обосновывается необходимость полного выведения из правовой регламентации всех богословских текстов, а также проповедей священнослужителей, которые не содержат призывов н свержению законно избранной власти и существующего государственного строя РФ. В пользу именно такого подхода говорит то, что разрешённые (последней редакцией от 25.11.2015 г.) Федеральным Законом от 25 июля 2002 г. N9 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» к цитированию и распространению Священные Писания содержат мировоззренческие ценности, представления и действия, которые в современную ментальную эпоху (цивилизацию) подпадают под действие ряда уголовных статей. Причём не только статей 280 и 282 УК РФ, но также 30, 105 и 205 УК РФ.

Фото

В сети появились кадры с «вежливыми людьми» в окружении сирийских детей

В сети появились кадры с «вежливыми людьми» в окружении сирийских детей

Мероприятия

Всероссийская научно-практическая конференция «ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ РАСПРОСТРАНЕНИЮ ИДЕОЛОГИИ ЭКСТРЕМИЗМА И ТЕРРОРИЗМА СРЕДИ МОЛОДЕЖИ», которая пройдет (18 мая 2017 года г. Уфа Республика Башкортостан)

Всероссийская научно-практическая конференция «ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ РАСПРОСТРАНЕНИЮ ИДЕОЛОГИИ ЭКСТРЕМИЗМА И ТЕРРОРИЗМА СРЕДИ МОЛОДЕЖИ» (18 мая 2017 года, г. Уфа Республика Башкортостан)

Отправить материал