Религиозно-политический экстремизм и терроризм

14.11.2011


Религиозно-политический экстремизм можно отнести к одной из форм нелегитимной политической борьбы, т.е. не соответствующей нормам законности и этическим нормам, разделяемым большинством населения. Использование, насильственных способов борьбы, и исключительная жестокость, проявляемая сторонниками религиозно-политического экстремизма, как правило, лишают его поддержки широких масс.

В том числе и относящихся к тому вероисповеданию, последователями которого объявляют себя лидеры экстремистской группы. Так происходит с «братьями-мусульманами» на Ближнем Востоке, с «Талибаном» в Афганистане, с «Исламским движением Узбекистана» в Средней Азии. Как и легитимная политическая борьба, религиозно-политический экстремизм реализуется в двух основных формах: практико-политической и политико-идеологической.

Для религиозно-политического экстремизма характерно стремление к быстрому решению сложных проблем независимо от «цены», которую приходится платить за это. Отсюда упор на силовые методы борьбы. Диалог, договоренность, консенсус, взаимопонимание отвергаются им. Крайним проявлением религиозно-политического экстремизма является терроризм, представляющий собой деятельность, направленную на достижение политических целей с помощью особо жестоких, устрашающих форм и методов политического насилия Он широко применялся в истории политической борьбы, проходившей под религиозными знаменами, приобретая подчас характер геноцида (крестовые походы, варфаломеевская ночь и др.).

В последние десятилетия религиозно-политический экстремизм все чаще обращается к террору как средству достижения своих целей. Многочисленные факты такого рода мы наблюдаем в Чечне, Узбекистане, Югославии, Ольстере, на Ближнем Востоке и в других регионах Земли.

Стремясь вызвать или усилить в массах недовольство существующим строем и заполучить у них поддержку своих планов, сторонники религиозно-политического экстремизма в идейно-политической борьбе нередко берут на вооружение методы и средства психологической войны. Обращаются не к разуму и логическим аргументам, а к эмоциям и инстинктам людей, к предрассудкам и предубеждениям, к разнообразным мифологическим конструкциям.

Манипулирование религиозными текстами и ссылка на богословские авторитеты в сочетании с представлением извращенной информации, используются ими для создания эмоционального дискомфорта и подавления способности человека логически мыслить и трезво оценивать происходящие события. Угрозы, шантаж и провокации являются составными элементами «аргументации» религиозно-политических экстремистов.

Религиозно-политический экстремизм и этнонационалистический экстремизм часто переплетаются друг с другом. Этому способствуют ряд обстоятельств. Среди них тесная историческая связь религии и этноса. Она привела к тому, что многие народы воспринимают то или иное вероисповедание как свою национальную религию, как неотъемлемую часть своего исторического наследия (к примеру, русские, украинцы, белорусы, греки, сербы так воспринимают православие; итальянцы, испанцы, французы, поляки, многие другие народы Европы, бразильцы, аргентинцы и многие другие народы Латинской Америки – католицизм; турки, персы, узбеки, таджики, татары, башкиры, аварцы, даргинцы, кумыки и многие другие народы Северного Кавказа, а также многие народы Африки – ислам; монголы, тайцы, буряты, калмыки, тувинцы – буддизм).

В результате, в этническом самосознании соответствующие народы представляются как этноконфессиональные общности. Это обстоятельство создает возможность лидерам этнонационалистических экстремистских формирований апеллировать к «национальной религии», использовать ее постулаты для привлечения соплеменников в свои ряды, а лидерам религиозно-политических экстремистских группировок обращаться к этнонациональным чувствам и ценностям для увеличения числа сторонников своего движения.

Переплетению религиозно-политического экстремизма и этнонационалистического экстремизма содействует также их одинаковая направленность на достижение во многом совпадающих политических целей. Смыкаясь и переплетаясь, они взаимно питают друг друга, что способствует укреплению их позиций, содействует расширению их социальной базы. Яркий пример такого «взаимного питания» этнонационалистического экстремизма и религиозно-политического экстремизма дали нам недавние события в    Чеченской Республике.

В начале 90-х годов ХХ века волна этнонационалистического экстремизма здесь взметнулась довольно высоко. Выдвинув сепаратистские лозунги, лидеры движения во главе с Д. Дудаевым поставили своей целью отделить территорию республики от России и создать светское этнократическое государство. Даже встретив решительный отпор Центра, сторонники сохранения светского характера движения достаточно долго отвергали попытки религиозно-политических экстремистов придать ему религиозную окраску.

Гибель Д. Дудаева ослабила позиции сторонников этнонационалистического экстремизма. Желая исправить положение, привлечь в ряды участников движения новых борцов, они пошли навстречу требованиям лидеров религиозно-политического экстремизма о придании движению исламского характера. Вспоминая события того периода, бывший вице-президент Ичкерии З. Яндарбиев с гордостью заявлял, что считает своей большой заслугой введение законов шариата в республике, что, по его мнению, придало этнонационалистическому движению новые силы, способствовав консолидации  названных двух течений.

Переплетение этнонационалистического экстремизма с религиозно-политическим экстремизмом стало побудительным стимулом к смыканию объединенного движения с международным терроризмом и последующему нападению незаконных вооруженных формирований под руководством Ш. Басаева и Хаттаба на Республику Дагестан с целью создания единого исламского государства, что фактически стало началом второй чеченской войны со всеми ее страшными последствиями.

К факторам, порождающим религиозно-политический экстремизм можно отнести социально-экономические кризисы, меняющие к худшему условия жизни большинства членов общества; ухудшение социальной перспективы значительной части населения; рост антисоциальных проявлений; страх перед будущим; нарастание чувства ущемления законных прав и интересов этнических и конфессиональных общностей, а также политические амбиции их лидеров; обострение этноконфессиональных отношений.

Характеризуя причины, побуждающие мусульман вливаться в ряды экстремистских формирований, руководитель исламских исследований в Вашингтонском университете профессор Акбар Ахмед говорил: «В Южной Азии, на Ближнем и Дальнем Востоке распространен тип молодого мусульманина, который, как правило, беден, неграмотен и не может найти работу. Он считает, что в мире несправедливо относятся к мусульманам. Он полон гнева и ярости и ищет простых решений».

К сожалению, немало таких молодых людей разных вероисповеданий и в нашей стране. Готовность многих из них участвовать в протестных акциях, в том числе используя насильственные методы, движут не столько религиозные чувства, сколько отчаяние, безысходность и стремление содействовать спасению своих этнических общностей от деградации, к которой подвели их так называемые либеральные реформы.

Факторами, порождающими религиозно-политический экстремизм в нашей стране следует, назвать социально-экономический кризис, массовую безработицу, глубокое расслоение общества на узкий круг богатых и преобладающую массу малообеспеченных граждан, распад прежней системы ценностей, правовой нигилизм, политические амбиции религиозных лидеров и стремление политиков использовать религию в борьбе за власть и привилегии.

А.А.Нуруллаев

Ответы экспертов:

"Экстремизм в Киргизии уже пустил корни, ситуация может выйти из-под контроля"

Религии и экстремизм. Способы и методы противодействия религиозному экстремизму в местах лишения свободы

Фото

В сети появились кадры с «вежливыми людьми» в окружении сирийских детей

В сети появились кадры с «вежливыми людьми» в окружении сирийских детей

Мероприятия

В марте состоится международная конференция по противодействию терроризму

Межпарламентская ассамблея (МПА) СНГ совместно с ПА ОБСЕ проведут в конце марта международную конференцию по противодействию терроризму, участником которой, возможно, станет спикер ливанского парламента Набих Берри, передает ТАСС со ссылкой на главу комитета Совета Федерации по международным делам Константина Косачева.

Отправить материал