Почему экстремизм процветает в мусульманских гетто Европы

25.10.2011


В настоящее время Москва и другие крупные города России сталкиваются с волной мигрантов, многие из которых являются носителями исламской культуры. И этот поток будет только нарастать. Теперь уже и наша страна начинает сталкиваться с теми сложностями «диалога культур», которые принимающее общество европейских стран пытается решить уже на протяжении нескольких десятилетий.

Что препятствует жителям Европы, исповедующим ислам, разделять те ценности, которые доминируют на Западе? Одним из таких препятствий на пути интеграции мусульман в европейское общество часто являются расизм и ксенофобия коренных жителей континента. Многие из них под интеграцией понимают полное растворение потомков мигрантов в западных обществах, когда даже происхождение последних становится невозможно определить. Кроме того, мусульмане в Европе сталкиваются с социально-экономическими проблемами, среди которых центральное место занимает безработица.

Известная итальянская журналистка Орианна Фаллачи, выражая мнение многих итальянцев, считала, что «итальянская культурная идентичность не сможет выдержать волны иммиграции людей, которые хотят изменить наш стиль жизни». Поэтому, по ее мнению, В Италии нет места для муэдзинов и минаретов. Голландский социолог Ван Ри заявил, что за последние 200 лет Нидерланды достигли высокого уровня секуляризации и общественных свобод и все это в скором будущем под напором мусульман может быть утрачено.

В ряде западных стран законы о натурализации делают чрезвычайно затруднительным получение гражданства мусульманами-мигрантами, даже если они родились и получили образование в этой стране.

В таких условиях социально значимой становится общинная солидарность как средство самозащиты, у мусульман обостряется чувство принадлежности к умме – мусульманскому миру. В окружении единоверцев человек чувствует себя «среди своих». По мнению одного из иммигрантов, выходца из Алжира, «проживая на Западе, мусульмане страдают от одиночества и разлуки с родиной, живут в самых грязных районах городов, работая за гроши, отправляя эти крохи домой». «На чужбине две вещи поддерживают нас, – говорит этот человек, – ощущение братской принадлежности к другим алжирцами и ислам. Без этого мы будем биться в агонии, подобно рыбе, которую вытащили из воды». В атмосфере недоброжелательства у иммигрантов развиваются комплекс неполноценности и чувство ущемленности, особенно у молодых людей.

Второе и третье поколение мигрантов-мусульман в Европе уязвимы перед радикальной исламистской идеологией. Во многом это объясняется отсутствием других средств идентификации. Они более не могут соотносить себя со страной происхождения своих предков. Им необходимо приспособиться к новому окружению, найти иную форму отождествления. Обладая, как правило, более высоким уровнем образования, молодые люди острее воспринимают свою второсортность. В иммигрантских гетто у них формируется своя оппозиционная субкультура. Они выбирают ислам в качестве новой идентичности, при этом принимаемый ими вариант ислама носит более жесткий, консервативный характер. Не случайно поэтому гетто, в которых живет основная часть европейских мусульман, стали удобной территорией для деятельности проповедников радикального исламизма, вербовщиков Аль-Каиды и прочих экстремистских группировок.

Ими в первую очередь создается идеологическая база, способствующая укоренению «культуры джихада» в молодежной среде. Например, радикальный теолог Абд аль-Муним Абу Басир пишет, что «мусульманин должен сделать все возможное, чтобы отделить себя от еретической культуры неверных». При этом мусульманской молодежи с подачи исламистов приходится иметь дело с самыми крайними проявлениями экстремизма. Спектр этих проявлений широк: от этнической музыки до исламского фундаментализма. Большинство молодых людей из мусульманских районов-гетто многих европейских городов заимствуют образцы поведения, свойственные «уличной культуре». Все большую популярность приобретают группы Fun-da-mental и Blakstone в Великобритании, Medine во Франции, Zanka Flow в Нидерландах, исполнители которых поют о джихаде в стиле рэп. Восходящей звездой «джихад-рэпа» является сын имама мечети в Финсбэри-парке Мухаммад Камил Мустафа, который недавно создал группу «Львы пустыни». В этих песнях говорится о борьбе с неверными: «Я рожден, чтобы быть солдатом, «калашников» на моем плече, да будет мир с ХАМАС и «Хезболлах», это путь Всевышнего… Мы на джихаде, я защищаю свою религию священным мечом».

Члены молодежных группировок, чьи отцы - выходцы из мусульманских стран, не обладают даже базовыми знаниями в области исламской религии. Для них ислам – это лозунги, призывающие к войне, картинки подбитой американской техники в Ираке. Это всего лишь извращенное идеологическое оформление их протеста. В интервью корреспонденту одной из британских газет представители криминальной группировки «Мусульманские парни» заявили, что молятся два раза в день, первый раз перед очередным преступлением, чтобы Всевышний защитил их, когда они находятся за территорией своего квартала, а второй раз после совершения преступления, прося прощения у Аллаха за содеянное.

Направить молодых людей на путь истинный практически некому: в европейских странах среди иммигрантов разрушается связь поколений. Исламская традиция, носителями которой являются отцы и деды, играет здесь незначительную роль в молодежной среде, так как зачастую жизненный опыт старших поколений в Европе не работает и они не имеют авторитета в своих семьях.

Демографическая ситуация в Европе сегодня такова, что с учетом низкого уровня рождаемости среди коренного европейского населения и стремления мусульман селиться в городах можно говорить о том, что к 2020–2025 годам потомки выходцев из мусульманских регионов станут большинством в ряде городов западных стран. Но рост численности мусульманского населения происходит на фоне отсутствия европейской идентичности как таковой. В настоящее время среди европейской молодежи укореняется субкультура, представляющая собой синтез нигилизма, культа силы и экстремизма, ведущая к отчуждению от остального общества. В результате молодой мусульманин из Роттердама идеологически намного ближе к своему сверстнику, проживающему на Ближнем Востоке, в Северной Африке или Юго-Восточной Азии, чем коренному европейцу.

Современная Европа пока не в состоянии найти практические пути решения клубка проблем, связанных с интеграцией в общество выходцев из мусульманских стран. Поэтому местные власти или ждут соответствующих инициатив от самих исламских общин или ограничиваются шагами, которые не в полной мере отвечают требованиям сегодняшнего дня. Как правило в качестве первых практических действий для закрепления ислама в европейском обществе предлагается введение усовершенствованной программы по изучению ислама. «Если подрастающее поколение не обеспечить современными знаниями, касающихся их религии и культурного наследия, то оно будет испытывать недостаток интеллектуальных средств, необходимых для того, чтобы занять свое место в западном обществе. Для немусульман такая программа также важна, ибо активное участие в ней позволяет ясно осознать необходимость диалога и социального взаимодействия», - говорится в одном из документов. Далее этого ни европейцы ни мусульмане пока не продвинулись.

Дмитрий Нечитайло

Институт востоковедения РАН

Ответы экспертов:

Представитель Президента России в СКФО: Терроризм будет искоренен и уничтожен

Брошюра "ИГИЛ - угроза человечеству"

Фото

В Липецке прошло ток-шоу «Стоп, экстремизм!»

В Липецке прошло ток-шоу «Стоп, экстремизм!»

Мероприятия

В Пятигорске пройдет форум «Информационная безопасность в науке и образовании»

На базе Пятигорского государственного университета пройдет научно-практический форум «Информационная безопасность в науке и образовании», посвященный вопросам обеспечения комплексной и информационной безопасности образовательных организаций.

Отправить материал