Дагестан под властью «утопического шариата»

17.10.2011


В одном из фильмов о Гарри Поттере с экрана звучит фраза «Гарри Поттер ушёл в лес». Для человека из любого региона России эта фраза ничем не примечательна. Но в Дагестане, согласно байкам, на этом фрагменте зал кинотеатра вставал и аплодировал.

«Ушёл в лес» — это фраза прочно вошла в сленг северокавказских подростков. Необязательно «уходящий в лес» действительно скрывается в глуши. Он может продолжать жить дома, но при этом он — боец тайного салафитского (или ваххабитского) сопротивления, член джамаата, рассказывает Руслан Гереев, руководитель группы мониторинга молодежной среды Республики Дагестан, эксперт по религиозно-политическому исламу Центра исламских исследований Северного Кавказа.

По данным исследователя, на данный момент 42% молодёжи республики хотят применения шариата в Дагестане по модели развитых султанатов. Привлекательность этой системы правосудия разные эксперты объясняют приблизительно одними и теми же словами — существующая система прогнила, и не предлагает разумных выходов из сложившейся ситуации.

«Есть такая тенденция, и она вызвана не привлекательностью ислама, а, скорее, непривлекательностью нынешнего положения дел. Это реакция на статус-кво, которые им не удовлетворены и раздражены. Теоретизировать по этому поводу простые люди, как правило, не могут, не хотят, не умеют. Ислам им представляется в неком идеальном виде, как утопическая система, которая в жизни им не знакома», — говорит Энвер Кисриев, заведующий сектором Кавказа Центра цивилизационных и региональных исследований РАН.

«Выбор невелик, других образов просто нет: либеральная система дискредитирована, коммунистическая система тоже, демократической избирательной системы не существует, она была в Дагестане, но была разрушена сверху. Остаётся только воображаемая система исламского шариата», — заключает эксперт.

Ещё год назад сочувствующих шариату было меньше — 36%. И этот бурный рост будет продолжаться — радикальный ислам переживает подъём, и ему ничего не могут противопоставить ни государство, ни общество.

«Это не окончательные цифры, они имеют тенденцию к дальнейшему росту. Это динамика молодёжной среды, со своей спецификой. Молодёжь недовольна той ситуацией, которая сложилась у нас в Дагестане», — говорит автор исследования Руслан Гереев.

«СП»: — То есть молодые люди видят выход в исламе и шариате?

— Не совсем так — просто выбор у неё небогат. Молодой человек сегодня находится в тупике. Он не может себя никак реализовать — кругом коррупция, вся экономика в тени, принадлежит определённым семейным кланам, которым принадлежит весь бизнес в республике. Это создаёт очаги напряженности — и именно здесь появляются бравые молодчики, которые проповедуют идеи справедливости, религиозного добра.

В сути любой религии нет ничего плохого, и сам по себе ваххабизм как течение внутри суннитского ислама запрещает любое насилие. Но форма, в которой он до нас дошёл, отличается от оригинала. Самое страшное, что эти религиозные процессы дают почву для сепаратизма.

«СП»: — «Мы будем отдельным султанатом»?

— В молодёжной среде распространяются слухи, что целая группа султанатов готова вложить огромные деньги в республику. В это время в Москве кричат «Хватит кормить Кавказ», а у нас молодёжь говорит - «Хватит кормить Россию»: Дагестан — это сельскохозяйственный регион с качественной продукцией.

«СП»: — Они хотят жить по шариату, но что они понимают под шариатом? Вы пишете, что особенно эти идеи распространены среди фактически детей, подростков 14-ти лет. Что они знают о шариате? Что именно их привлекает — физические наказания за прелюбодеяние? Отрубание рук за воровство? Принцип «око за око»?

— Это скорее уголовно-процессуальный кодекс шариата, это один аспект. Но шариат в общем — это нормы мусульманского общежития. Ничего особенно отличающегося от других юридических систем в шариате нет — любая справедливость поощряется, любое насилие наказывается.

«СП»: — Но 14-летние подростки — они вряд ли хорошо знают ислам, они не разбираются в тонкостях, они тянутся к чему-то достаточно простому, каким-то двум-трём идеям, хватают какие-то верхи. Вот за какие верхи они хватаются?

— За те идеи, которые преподносятся их лидерами. В каждом джамаате есть предводитель. Каждый мусульманин может выбрать себе руководителя, на общем сходе выбирается самый авторитетный и самый знающий.

На самом деле в республике не обсуждается, будут ли вводится нормы шариата или не будут. Они уже действуют. Многие давно живут по нормам шариата. Когда случается какая-то конфликтная ситуация, то чтобы её разрешить, стороны идут не в полицию и не в суд — они идут в мечеть. И это та самая модель, которая пропагандируется салафитскими общинами и ваххабитским братством.

«СП»: — Почему не идут в светские суды? В чём причина — коррупция?

— Светский суд сегодня не даст никакого решения без денег. Это не просто коррупция — мощнейшая коррупция! По этому показателю мы давно уже обогнали все страны африканского континента, вроде Сьерра-Лионе. Плюс безработица. Всё, что у нас есть в обилии — это спортзалы и мечети. Только это позволяет держать молодёжь в каких-то рамках. Без них — я не знаю, чем всё кончится.

«СП»: — Возврат к VII веку при наличии интернета, современной культуре, и так далее смотрится странно.

— Нет-нет, речь не идёт об этом. Современный салафизм наоборот, упрощает религию — он говорит «есть я, есть пророк, есть создатель, остальное — лишнее, придуманное людьми». Кроме намаза, ритуальной молитвы, ничего нет. Под салафизмом понимается возврат к исламу времён пророка Мухаммада (мир ему) и праведных халифов. То есть к первоисточнику.

Другие направления ислама отягощены ритуалами, обрядами, которые надо делать с утра до вечера, заданиями, которые дают наставники, и так далее. А салафизм предельно прост, поэтому и привлекателен для современного человека.

Салафизм, да и ислам в целом, не запрещает интернет, он запрещает злоупотребление. Нельзя посещать порносайты и тому подобное. Сторонники других направлений говорят: «молодёжь хочет вернуться в пещеры». Это глупость. Там есть другие идеи — господства арабского языка в планетарном масштабе и создание зелёной планетарной республики.

Кстати, сегодня Дагестан уже никто не называет «республикой» — в молодёжной среде его называют «Имарат Кавказ», то есть часть всемирного халифата. Современному Дагестану опрошенные нами подобрали синонимы: «коррупция», «откаты», «кланы», «преступность», «экстремизм ».

Реально с молодёжью никто не работает. Структуры, которые создаются, служат для трудоустройства сынков-дочерей. Кадров нет даже для того, чтобы понимать эту среду, не говоря уже о решении вопросов. Какие проповеди они читают — бежать хочется. А параллельно существуют общины, у которых нет ни СМИ, ни трибун — только сайты и превосходство в социальных сетях. И в салафитской среде больше интеллигенции — аспирантов, докторантов.

Салафитов отстреливают — но сегодня убили одного, завтра они убили двух полицейских. Это бесконечная междоусобица, она длится десятилетия и всем надоела. Ни полиция, ни военная машина сегодня неспособны победить в этой борьбе, потому что они тоже подвержены коррупции. Главари бандподполья откупаются, отдыхают в западных странах, а молодёжь гибнет. И с другой стороны — в полиции тоже гибнут молодые, старики не страдают.

«СП»: — У вас под боком есть Чечня. Она тоже может служить примером — не обязательно брать в образец далёкие султанаты. Она влияет?

— Рамзан Кадыров повернулся лицом к молодёжи. Он сам молодой. И он религиозный, он личным примером показывает — с утра бежит в мечеть. Где ещё есть такой руководитель? Соседняя Ингушетия тоже показывает неплохие результаты — до Юнус-Бека Евкурова там был сплошной террор . Он не стал создавать механизмы уничтожения террористов , он нашёл пути диалога, убеждения. А в Дагестане этого нет.

«СП»: — Рамзан Кадыров, может, и не строит султанат, но Чечня выглядит неотличимо от какого-нибудь Бахрейна.

— Рамзан Кадыров — лидер не регионального, не федерального, мирового масштаба. Он может напрямую созваниваться с королём Саудовской Аравии, кто ещё может такое сделать? Чечня не Бахрейн — она лучше Бахрейна! Полная свобода вероисповедания и образования, включая салафитское, никто пальцем не тронет.

«СП»: — И, насколько видно, он тоже постепенно вводит нормы шариата.

— Да, но постепенно, быстро ничего не делается.

«СП»: — Какие выходы? Строить промышленность в нестабильном регионе никто не будет, и это долгий процесс. Вот сейчас есть пресловутый «план Хлопонина» по трудоустройству молодёжи Северной Кавказа в центральных регионах России. Он поможет?

— То, что Хлопонин говорит, уже давно произошло, миграция из региона идёт массовая. Но проблема в том, что дагестанец, переехавший в какой-то центральный регион, не подвержен ассимиляции. Живёт, создавая гетто и анклавы по своим законам, вот в чём проблема. Это раздражает местную молодёжь, вызывает конфликты.

Ещё одна тенденция — большое количество русских, которые приходят в ислам. Причём ислам ваххабитский. Когда мы говорим о «плане Хлопонина», то мы должны понимать, что этим путём происходит экспорт салафизма в центральные регионы. Этот процесс уже запущен, и его вряд ли можно остановить.

Есть несколько стран, которые живут с официальной салафитской идеологией. Саудовская Аравия, развитые султанаты — но там нет никаких безобразий, там всё подчинено законодательству. А у нас этого нет! Одна демагогия.

«СП»: — И вряд ли возьмётся — откуда людей брать?

— У нас при всём обилии вузов — а Дагестан по числу исламских учебных заведений занимает первое место в СНГ — все эти учебные заведения тарикатские (суфийские), а молодёжь хочет другого, других знаний!

Молодёжные джамааты ведут борьбу по очистке улиц от пивбаров, саун, проституции, салонов гадалок и шаманов. Улица подчиняется законам шариата — это уже сложилось. А государство в этом не играет никакой роли.

«СП»: — Государство внесло ваххабизм в список запрещённых религий.

— А толк есть? Нет. Вся эта борьба с экстремизмом только привлекла внимание к ваххабизму и сделала его последователей ещё влиятельнее. Школы, вузы — кишат эти идеями. При этом Дагестан — законодатель религиозной моды на Северном Кавказе.

И та же молодёжь массово едет учиться исламу в другие страны, в том числе и бывших христиан. Насколько массово — неизвестно, никто не ведёт такой статистики. Задача государства в том, чтобы эти люди попали в легальные учебные заведения с международной аккредитацией. А не те, которые действуют под вывеской «института» где-нибудь в Пешаваре или Сомали. Понятно, чему там будут учить, в этих полевых лагерях. Они возвращаются сюда, и здесь становятся лидерами общин.

Дмитрий Трещанин

http://www.svpressa.ru/society/article/48919

Ответы экспертов:

"Экстремизм в Киргизии уже пустил корни, ситуация может выйти из-под контроля"

Религии и экстремизм. Способы и методы противодействия религиозному экстремизму в местах лишения свободы

Фото

В сети появились кадры с «вежливыми людьми» в окружении сирийских детей

В сети появились кадры с «вежливыми людьми» в окружении сирийских детей

Мероприятия

В марте состоится международная конференция по противодействию терроризму

Межпарламентская ассамблея (МПА) СНГ совместно с ПА ОБСЕ проведут в конце марта международную конференцию по противодействию терроризму, участником которой, возможно, станет спикер ливанского парламента Набих Берри, передает ТАСС со ссылкой на главу комитета Совета Федерации по международным делам Константина Косачева.

Отправить материал